Бойся меня

Хотя дело не только в его навыках, конечно. Я его люблю, а в любви, как выясняется, испытываешь тягу доверять своему избраннику. Вот и я доверяю Савве, несмотря ни на что.

— Хорошо, — расслабленно произносит он. — Я заберу тебя, когда все закончится.

В этот момент я почти ненавижу себя за чувство облегчения, волной прокатившееся по телу. Я настроилась на необходимость отстоять свое право на личную жизнь, и откровенно рада, что до такого не дошло. Это то, что мне максимально не нравится в этой ситуации: что я, вольнолюбивая эгоистка, вдруг стала благодарна другому человеку за уважение к моей свободе.

— Кстати, у тебя и правда нет друзей?

— Есть только те, с кем мне интересно на данный момент. Я ведь говорил: мой мозг настроен на выгоду и необязательно материальную. Конечно, мне встречаются люди, с которыми интересно общаться. Любой разносторонне развитый человек достоин того, чтобы иметь с ним дело. Увы, в последнее время мне таких встречается немного.

— Так может быть, вас можно считать друзьями?

— Нет, — без сожаления отрубает Савва.

— Дружба подразумевает взаимопомощь даже там, где одному из вас неудобно. Я к такому не склонен. Прежде чем оказать услугу, я непременно подумаю, что смогу получить взамен.

— А в чем твоя выгода со мной?

Савва отворачивается от дороги и фокусируется на мне. Синий шелк — такое сравнение приходит мне в голову, пока его взгляд ласкает мое лицо. Ласково, изящно, до мурашек.

— Иметь тебя рядом. Наслаждаться твоей красотой. Касаться твоей кожи. Слушать твои мысли.

Вдыхать твой запах.

Я издаю смущенный смешок и невольно прячу глаза. Как в одном человеке способны уживаться две крайности: чувственность и хладнокровная жестокость?

— Ты изучил меня вдоль и поперек. Тебе все еще не скучно?

Савва качает головой.

— Совсем нет.

Диана звонит предупредить, что опоздает — ее ребенок никак не желает уснуть — и вино мы начинаем пить с Ириной вдвоем. Всего один фужер — и Ира воодушевленно начинает разглагольствовать о том, что в скором времени я стану Миррой Раевской и потребность терпеть лицо Гордиенко у меня отпадет.

"

"— А чего? Откроешь рестик модный в центре столицы, как все статусные жены делают, а про сверхурочные в «Ландоре» забудешь как страшный сон. Ну или детишек нарожаешь. Нет, а чего? — усмехается она, глядя на мое застывшее лицо: — Бэбики у вас с Саввой шикарные получатся.

Натянуто улыбнувшись, я прошу налить мне еще шампанского. Тема продолжения рода почти всегда вызывает у меня ступор.