Жизнь внутри меня

Как мне потом рассказали, Аб пришел в стаю и вызвал моего мужа на смертный поединок. Хорошо, что я не знала об этом, а иначе примчалась бы туда и не знаю, что сделала бы. В итоге Аб забил до смерти моего мужа.

– О боги… – Я испуганно прижала ладонь к губам.

– Знаешь, а я ничего не испытываю, – пожала плечами Оливия. – Ни скорби, ни страха, ни радости. Мне все равно, что он умер. По нашим законам Аб получил право взять меня в жены без согласия родителей. Собственно, что он и сделал на следующий день. Знаешь, мне до сих пор не верится, что все так повернулось. Абелард – мой законный муж, и никто не вправе это оспорить.

– Даже не знаю, можно ли тебя с этим поздравить, – покачала головой я. – Брак, построенный на чужой крови… Это даже звучит жутко.

– По законам оборотней это нормально. Раз самка не беременеет в течение долгого времени после заключения брака, то другой самец имеет право забрать ее себе. Я чувствую себя свободной. Без его побоев, оскорблений и издевательств мне стало легче жить.

Не уверена, что когда-нибудь смогу ее понять. Все же у оборотней есть животная сущность, которая недоступна людям. В любом случае Оливия стала выглядеть намного свежее и счастливее прежнего. Мы провели в поместье Ариса около недели, наслаждаясь прогулками на свежем воздухе. Я начала изредка ощущать шевеление малышей, и это было удивительное ощущение. Окончательно пришло осознание, что внутри меня развивается новая жизнь.

Тем не менее нам пришлось вернуться обратно в академию, хотя бы затем, чтобы сдать сессию и сыграть в спектакле. Эльза по-прежнему пропадала в плену Рафаэля, никаких вестей от нее не было. В академии нас встретили как свидетелей чего-то эпохального. Тут вовсю ходили слухи, что я чуть ли не своими руками убила ректора, но я опровергла эту галиматью.

Перед началом спектакля я впервые после соревнований увидела Ханса. Вид у него был весьма потрепанный. Видно, что он много нервничает в последнее время, и это объяснимо. Его отец в руках демонов, власть ускользает от их клана и их рода в частности. Если раньше Ханс считался наследным принцем, то теперь он простой дракон. Этот спектакль превратился в его личное детище, которое ассоциировалось исключительно с Хансом. В вечер перед премьерой он ужасно нервничал, это видели все. Правда, мне было не до его душевного состояния, ведь на спектакль прибыл Арис. Я видела его, сидящего в первом ряду, и от мысли, что он нашел время, чтобы насладиться моим пением на сцене, все внутри трепетало.