Жизнь внутри меня

Он схватил меня за руки и резко развернул, прижавшись грудью к моей спине. Я сопротивлялась изо всех сил, как физически, так и магически. Брыкалась, кричала, пыталась задействовать все свои резервы, но каждая моя попытка гасилась, словно волна о волнорез. Крастор начал читать заклинание на неизвестном языке, и я спиной ощутила на его груди круглый нагревающийся камень. В отчаянии я запрокинула голову к темному потолку и закричала:

– Мама, помоги мне! Где ты, когда так нужна?!

Яркая вспышка озарила все вокруг. Я не знаю, была ли она реальной или произошла лишь в моей голове, но в этом белом сиянии я явственно увидела богиню Лору и услышала ее голос:

– Все идет так, как должно, – спокойно произнесла она, нежно улыбаясь. – Не отчаивайся и помни: это – твой путь.

Я резко вдохнула воздух через нос. Оказалось, что ноги давно не держат меня, и я повисла на руках Крастора, как тряпичная кукла. В голове стоял гул, губы пересохли, сердцебиение никак не хотело возвращаться к норме.

– Все! – Пока я приходила в себя, ректор схватил мою руку и начал покрывать ее противными мокрыми поцелуями. – Ты свободна. Отныне ты свободна…

Перед глазами все плыло, но я смогла сосредоточиться и понять, что никакой брачной татуировки нет и в помине. Мои руки абсолютно чисты. Я больше не замужем за Арисом.

– Нет, – прошептала я, судорожно ощупывая свои запястья.

– Да, – возразил мне Крастор. – Теперь ты свободная женщина и ничего не должна этому черному ящеру. Следующие три дня магия будет плохо слушаться тебя.

– За что? – прошептала я, чувствуя себя изнасилованной. Разве возможно такое, чтобы наш брак разорвали без нашего согласия? Хотя мне и не хочется в это верить, но все указывает на то, что Крастору это удалось. Из меня будто вырвали часть души, оставив вместо нее зияющую рану.

– Не расстраивайся, мое сокровище, – сумасшедший ректор приобнял меня за плечи, – это временно. Когда ящер заключил с тобой брак, его родовая магия встроилась в твою сущность, стала частью тебя, а теперь я убрал ее, и организму нужно время, чтобы восстановиться. Это как удаление опухоли. Болезненно, но нужно потерпеть.

– Ненавижу! – яростно выпалила я, и если бы были силы, то с радостью плюнула бы в лицо Крастору. Но у меня тряслись руки, тошнило, лоб покрылся испариной. Сейчас я переживала за детей, но живот как минимум не болел. Вообще, у меня настолько путалось сознание, что я мало что соображала.