Жизнь внутри меня

Арис старался передать в рисунках ветер, взрывную волну, огонь и особенно движение тел. Очень много сцен, изображающих рукопашный бой на мечах и на кинжалах. Чувствовалось, что этот альбом заполнялся годами. Боюсь представить, сколько лет прошло с момента, когда Арис впервые нарисовал в нем что-то.

Постепенно сюжеты становились жестче, появились сцены убийства. Вот палач в черной маске отрубает голову неизвестному мужчине в дорогих одеждах. На следующей странице дракон сжигает заживо связанную троицу. Они кричат, их лица искажены болью и страданием, но Арис старательно прорисовывал каждую деталь обгоревшей плоти или отрубленных конечностей. Ужас…

А вот сюжет, изображенный через несколько страниц, был мне до боли знаком. Две фигуры, мужская и женская, стояли по обе стороны от постамента. Мужчина держит девушку за руку, а она пытается вырваться, на лице написан страх и ужас. Поразительно, как точно он передал мои эмоции в тот день. К тому же мой образ тоже прорисован очень кропотливо и тщательно. Хрупкая фигура, затянутая в корсет, который подчеркивал грудь и тонкую талию. Свадебное платье с едва заметным цветочным рисунком. С распущенных волос до самого пола спускается полупрозрачная фата, слегка зацепившись за плечо девушки. Казалось, этот рисунок вот-вот оживет и все герои придут в движение. Девушка закричит и потребует отпустить ее, а мужчина отдаст приказ жрецу, который остался за границами листа.

Себя Арис рисовал не так скрупулезно, как меня. Одежда прорисована далеко не так подробно, но на лице застыла надменная улыбка. Его большая и крепкая рука легко удерживает хрупкую девушку, сжимая ее руку крупными пальцами. Не знаю, насколько объективно он передал наши пропорции, но на рисунке Арис казался настоящим великаном, на две головы выше меня и раза в два крупнее. Девушка пыталась вырваться, но у нее не было шансов. Эта сцена производила гнетущее впечатление, давая зрителю понять недвусмысленную вещь: несмотря на свадебные атрибуты, происходит насилие.

Я перевернула страницу. То, что я увидела на следующем развороте, поразило и возмутило меня. Арис нарисовал нашу первую брачную ночь. Точнее, то, как он видел ее. Видимо, мой муж решил запечатлеть тот момент, когда наша близость подошла к концу. Моя нарисованная копия лежала на смятой постели, повернув голову набок и устало прикрыв глаза. Ее руки лежали по обеим сторонам от головы, ноги чуть согнуты в коленях. Арис смог передать изнеможение девушки и в то же время ее удовольствие.