Заставь меня любить

Человек, которому я доверяла даже больше чем самой себе, ведет себя так, будто я и Соня являемся его собственностью. На протяжении стольких лет Дима с такой радостью помогает с Сонечкой, исполняя роль самого настоящего отца, а на самом деле он просто зациклен на мне со времен школы. Это зависимость, а не любовь. И к чему она может привести, неизвестно. А после разговора и вовсе страшно подумать.

Время тянется слишком медленно, и я считаю каждую минуту, когда Канада проснется, чтобы позвонить маме. Как только я беру в руки телефон, на экране высвечивается ее номер.

— Мам, привет! — пытаюсь говорить непринужденно, чтобы ничем не выдать волнение. — Что-то раненько ты.

— Привет, дочка. Дима разбудил нас с Соней. Они сегодня едут в гости на пару дней, — произносит ничего не подозревающая женщина.

— Мама, — шепотом произношу я. Внутри меня все обрывается, паника нарастает, и я мечусь по комнате, не зная, что теперь делать.

За время ожидания наступления утра в Канаде у меня в голове рождается отличный план, как вывезти маму и Есению в столицу.

Разрешение на вывоз ребенка имеется и от имени отца, и от матери. Несколько месяцев назад мы планировали поездку с Димой в США. Я и мой муж должны были уехать раньше, а моя мама с Сонечкой присоединиться к нам через неделю, поскольку у меня было запланировано очередное обучение, а у Шахова нарисовалась внезапная командировка. Только теперь мне становится ясно, по какой причине Дима поехал со мной. Но в тот момент мама сильно простыла, поэтому Сонечка сразу поехала с нами. Но разрешение осталось. Оно должно лежать в сейфе дома у мамы.

Новая мысль прилетает неожиданно. Возможно, эта поездка мне даже на руку. Да и Дима ничего не сделает ребенку — это факт.

— Сеня, что случилось? Что с голосом? — взволнованно спрашивает моя родительница.

— Мам, ты дома одна? У себя же? — спрашиваю я.

— Да, дочка. Ты меня пугаешь, — ее голос становится тише.

— Помнишь, несколько месяцев назад мы выписывали разрешение и доверенность на вывоз Сони за границу? Там еще несколько стран указывали.

Эти документы у тебя? — говорю я, мысленно молясь получить положительный ответ.

— Да, Есения, они в сейфе. И пока ты не расскажешь, что стряслось, я больше ничего не скажу, — упрямо говорит мама.

— Хорошо. Ты одна? Уверена, что тебя никто не слышит? — снова задаю тот же вопрос, искренне надеясь, что в моем телефоне нет прослушки.

— Дочь, конечно, уверена, — сердито отвечает женщина. — Не томи, что стряслось?

— В общем, мам.