Медвежатница

Поэтому единственный путь – делать всё возможное, чтобы этого достоинства становилось больше… Не знаю, поймет меня Столет или нет…

– Неважно. Главное, что я поняла, – довольно молвила Мария Кондратьевна. – «Делать всё возможное». Превосходно. Ну и осталось самое-самое последнее.

Вы двое стоите над долиной. Наверху, в окружении хмурых туч, проталина ясного неба, внизу зелень хвойного леса.

– Чистая жизнь, коей мои чада под Божьим Оком живут, она простая. Потому и они все простые, немудреные. Аз же непрост есмь, ибо давно на свете обретаюсь.

В ино время восхощу про непростое потолковать, а не с кем. С тех пор как чахотошный помер – он-от непрост был – семьдесят годов сам себя вопрошаю, сам себе отвечаю. Вот я чадам своим реку: Богу от человеков надо, чтобы они по заповедям жили. Не крали, не убивали, не творили прелюбы, не пожелали дома и жены ближнего. А что Господу истинно надобно, того аз не вем. Се из всего есть самая великая тайна. Думал ты о том иль нет? Ты муж умудренный, не мог ты про это не думать.

– Вот и ответьте Старцу, Антон Маркович. А я запишу, и на этом тестирование закончится.

– То есть вы хотите, чтобы я дал мою трактовку смысла жизни? – улыбнулся Клобуков. – Во времена нашего с вами гимназического детства это было модно. Потом, когда эпоха упростилась, вопрос был снят с общественной повестки. На него ответила Партия.

– Вы ведь пишете ваш трактат. В чем самая суть вывода, к которому вы там приходите? Скажите не для Деда-Столета, а для меня, без «инда» и «егда».

– Ну, если совсем коротко, пожалуй, я бы сформулировал так.

Концепция не моя, но я ее полностью разделяю. Богу – если использовать эту терминологию – нужно, чтобы каждый человек, во-первых, сполна открыл некий уникальный дар, заложенный Богом же (на самом деле природой), а во-вторых, поделился этим даром с остальными. Тогда ты проведешь жизнь не впустую – выполнишь и свое личное, и свое общественное предназначение.

– Ну, если в такой последовательности – сначала личное, а потом общественное, то вы получаете по этому пункту 20 % в Хинаяну и 10 % в Махаяну, а общая пропорция выходит 55 на 45.

Это довольно душераздирающий баланс, – резюмировала Епифьева. – Впрочем, мне нужно будет еще раз всё проанализировать и подсчитать. Вы сейчас идите.

– А что со мной дальше-то будет? – пожелал знать Клобуков. – Выберусь я из кратера на свободу или нет?

– Мм? – рассеянно промычала она, не поднимая головы. – Не знаю. Какая разница? Вы ступайте, ступайте. Не мешайте мне работать.