Невеста для мажора

— Не знаю, он уехал больше часа назад, — Юля заправляет волосы за уши. — Зачем он тебе нужен?

— Нужно кое-что прояснить, — пожимаю плечами.

— О твоей Настеньке? — ехидно спрашивает Юля. В её глазах вижу ярость и ревность.

— Это тебя не касается, — разворачиваюсь и иду к машине.

— Стой, — хватает резко за руку. Оборачиваюсь и смотрю с раздражением на девушку. Она делает шаг вперёд и впивается поцелуем в мои губы. — Помнишь, как нам было хорошо вместе? Помнишь, как мы занимались сексом везде, где приспичит? Помнишь? — шепчет в губы.

— А потом появилась эта замухрышка, и ты с катушек слетел. Что в ней та нашёл? Чем она лучше меня, Макар? Чем? Как ты мог в неё влюбиться? Она же шлюха."

"— Шлюху я вижу перед собой, — отстранить её мягко не получается. Юля чуть не падает. — Ты отдалась мне на вечеринке, напившись в хлам. И ты была далеко не девственницей. Ну и Ден, так, по секрету, рассказал о том, как ты тр*халась с двумя на озере.

— Заткнись! — даёт пощёчину. Перехватываю её руку и с силой сжимаю, заставляя её вскрикнуть от боли.

— Пусти меня, придурок, мне больно!

Брезгливо отталкиваю её руку и иду в машину.

— Она всё равно не станет твоей! — кричит мне в спину.

Захлопываю дверь машины и еду домой. Как же всё за*бало!

Глава 24

Макар

Разговор с Денисом всё же состоялся. Только совсем не так, как я этого хотел. Шли с Димычем на пару, когда увидел, что этот урод что-то говорит Насте.

— Какого хрена тебе нужно от моей невесты, Жмуркин?

Прижимаюсь к спине девчонки грудью, руками пробираюсь под футболку.

Пальцами провожу по поджавшемуся животику. Какая нежная и шелковистая кожа.

— Невесты? Серьёзно, Серебряков?

— Серьёзно, — ласкаю кожу малышки пальцами. Бл*ть. Вот бы губами прижаться. Но сейчас не время. Нужно сосредоточиться на Жмуркине.

— Два года не виделись, а тут невестой сразу стала? — хмыкает Денис, складывая руки на груди. — Ну-ну… Решил довести спор до конца? — Настя дёргается и напрягается. Переплетаю наши пальцы, лаская кожу на внешней стороне её ладони.

— Ты сам догадался, что спор не был игрой, жмурик, — целую Настю в висок, желая унять её дрожь. Успокоить. И слова я говорю ей. Признаваясь девчонке.

— Хочешь сказать, что влюбился в швабру? Она же плоская, как доска. Ни рожи, ни кожи. А ты любишь, чтобы было за что подержаться.

Меня начинает трясти от ярости. Если бы не ледяная ручка малышки, которая вцепляется в мою ладонь, я бы сорвался и сделал то, о чём так давно мечтаю — начистил морду этому мудозвону.