Невеста для мажора

Такая же нежная и миниатюрная.

— Я закончила, — голос малышки заставляет меня вздрогнуть и воровато отвести взгляд. — Могу начать делать презентацию.

— Поешь, — пялюсь в ноутбук, чувствуя взгляд девчонки.

— Я уже сказала, что не хочу, — раздражение в голосе. — Что мне делать дальше? Я хочу домой уже.

Встаю с пола и отправляю тарелку с пирожками в мусорный бак.

— Отправь мне документ ВК и можешь идти домой, — руки трясутся от злости.

— Ты забрал часть моей работы, — дует губки. Кусаю щёку изнутри. Зверски хочется её поцеловать.

— Ты можешь идти, — отворачиваюсь, чтобы этого не видеть.

Девчонка уходит. Слышу, как открывается входная дверь. Чёрт. Бабуля приехала. Спешу в коридор. Чёрт. Я так и не сказал бабуле, что мы расстались. Потому что… Потому что бл*ть боялся увидеть осуждение в её глазах. В глазах единственного человека, который меня всегда любил.

Успеваю услышать их разговор:

— Как давно я тебя не видела. Думала, что вы с Макарушкой расстались.

— Я… Простите, мне уже пора.

— Не задержишься? Я хоть только с самолёта, пирожки испеку.

— Извините, мне, правда, пора. До свидания.

Сбегает, хлопнув дверью. Опускаюсь на ступеньки, руками зарываясь в волосы. Бл*ть. Как же тяжело.

— Макарушка, — родная ладонь касается волос, — нам нужно поговорить.

Глава 21

Макар

Поднимаю взгляд на бабулю, которая стоит на пару ступенек ниже. Пытаюсь улыбнуться, но у меня это хреново выходит.

— Пойдём на кухню, внучек, — бабуля проводит ухоженными пальцами по щеке, ерошит волосы.

Снова чувствую себя мелким пацаном. И, как бы стыдно не было в этом признаться, мне хочется разрыдаться. От безысходности. От злости. От жгучей ревности. Хочется, как в детстве, позволить быть себе слабым. Прижаться к тёплому боку бабули и рассказать обо всех своих проблемах. Жмурю на миг глаза, которые вдруг защипало.

Поднимаюсь со ступенек и иду следом за бабулей. Когда на столе стоят две чашки чая и пиала, полная печенья и конфет, бабушка медленно, подбирая слова, начала говорить:

— Я должна тебе сказать, что… Я ездила в Германию в клинику.

— Что? — внутренности сжимаются от ужасного предчувствия.

— Врач сказал, что мне осталось совсем недолго. Месяц, максимум два.

Я не могу вымолвить ни слова, чувствуя, как грудную клетку сдавливает от боли. Нет. Чёрт. Нет. Не может быть. Бабуля ведь ещё такая молодая.

— Почему? — хриплю я.

— Рак печени, — бабуля поправляет волосы.

— Но… Я… Чёрт… — голос начинает дрожать, а глаза увлажняются. Бл*ть.