Магистраль

Он и сам не очень понимал, зачем ему это нужно и что он будет делать, если, к примеру, застанет Асю выходящей из машины.

«А ты кто?…» Или даже так: «А пошел на…»

— Отбой, — вздохнул Олег. — Давай куда ехали.

— Так мы и едем. Нам с ними по дороге. А вот… если хочешь знать, не ты один интересуешься, — проговорил шофер, косясь на зеркало. — Еще кое-кто…

— За нами. Беспокойный ты пассажир… Высажу я тебя, пока не нарвался…

— Какой «высажу»?! — воскликнул Шорохов. — Сколько тебе еще?..

— Ну… сотку, наверно.

Олег обернулся — сзади маячили красные «Жигули».

— Давно за нами прутся… — сообщил водитель.

Шорохов порылся в карманах и, выбрав стотысячную купюру, с хлопком положил ее на приборную панель. В том же кармане вперемешку лежали и деноминированные, и две банкноты по десять марок, и десятка евриков, и даже юбилейный полтинник Центробанка, выпущенный в две тысячи девятом году.

«Это Федяченко, — решил Олег. — Чего ему надо? Проверяет? Больно откровенно…»

— Теперь убегаем? — с издевкой спросил шофер.

— Послушай, друг… Мы насчет маневров не договаривались.

Шорохов разыскал еще две сотни. Водитель засомневался пуще прежнего, но умолк.

На очередном светофоре красная «девятка» поравнялась с их «Волгой» — для этого ей пришлось опасно подрезать другую «девятку», молочно-белую.

Это не могло быть совпадением. Это и не было совпадением.

За рулем сидел Иван Иванович. Бывший сокурсник уставился на Олега так же открыто, как он сам недавно таращился на Асю.

«Он же не помнит, — спохватился Шорохов. — Его же закрыли».

Иванов не отводил взгляд, однако его лицо при этом ничего не выражало. С такими лицами обычно смотрят новости из Гондураса.

«И вообще, он местный, — запоздало сообразил Шорохов. — Он и не может помнить — ни школу, ни меня…»

Иван Иванович, как будто услышав, на секунду отвернулся к светофору и вновь воззрился на Олега. Вряд ли случайно.

Шорохов опустил стекло и махнул рукой.

— Здорово! — крикнул он.

На перекрестке было не очень шумно, и реплика наверняка дошла. Иванов не реагировал. Опасаясь, что машины скоро разъедутся, Олег жестом попросил его остановиться у тротуара, но Иван Иванович плотнее закрыл окно и выразительно покачал головой.

Хоть что-то определенное…

И лишь когда красные «Жигули» газанули и умчались, Шорохов наконец понял, что ему не нравилось. Не в машине — в самом Иванове. Если местная Ася была значительно младше Прелести, то Иван Иванович оказался точно таким, каким Олег запомнил его по школе.