Магистраль

Никто не оборачивался на Олега, никто не видел его гордости и волнения, никто не знал, что Шорох идет на свою первую операцию, и оттого, как он справится, может зависеть их дальнейшее существование. Впрочем, в последнее он и сам верил с трудом. Инструктор твердил об ответственности, но его доказательства становились с каждым разом все менее убедительными, а примеры — все более абстрактными.

Шорохов прошел вдоль кованой ограды и свернул в открытую калитку. Рассеянный свет фонарей выхватывал голые кусты, запорошенные снегом лавочки, покосившийся пожарный щит — словом, все что угодно, только не то, что нужно. На газоне была вытоптана диагональная дорожка, и Олег, срезав угол, приблизился к темному корпусу.

Пологая эстакада поднималась под навес, рядом на стене висел колпак из оргстекла с надписью «Приемное отделение». Тропинка вела мимо пандуса к торцу здания и заканчивалась возле обитой жестью двери без каких-либо опознавательных знаков. Олег, не оглядываясь, потянул ее на себя. Не заперто.

За дверью оказался длинный коридор, сумрачный и холодный. Подошвы ступали по кафелю негромко, но дальше резонанс мог усилиться. Шорохов снял с пояса станнер и прижался к левой стене. На последних метрах он втянул оружие в рукав и пошел уверенней. Крадущихся типов охрана не любит вдвойне.

«Попросят денег, — предположил Олег. — Если б и были, не дал бы».

Коридор уперся в маленький холл. Из него в разные стороны расходились другие коридоры, пошире, — с линолеумом и деревянными панелями на уровне задницы. Напротив лифтов покачивалась от сквозняка хлипкая дверца на лестничную клетку.

Была и охрана. Сбоку, привалившись плечом к подоконнику, на дерматиновой банкетке сидел молодой человек в черной форме. По первому впечатлению, секьюрити «задвинулся» — уснуть в такой неудобной позе было бы затруднительно. Однако колоться прямо на работе, да еще в медучреждении, тоже вроде не вариант…

Заметив, что глаза у охранника открыты, Шорохов подошел ближе. Человек определенно был жив — по крайней мере, дышал, хотя и редко. Взгляд у него был вполне осмысленный, но какой-то беспомощный.

Этот взгляд Олег помнил. Так смотрел Иван Иванович, а позже и остальные сокурсники. И сам Шорохов смотрел точно так же — когда девчонки поднесли ему зеркальце, предварительно выстрелив из станнера.

Значит, его опередили. До точки вторжения оставалось минут пятнадцать, но нарушитель был уже здесь.

Воспользоваться лифтом Олег не решился.