Магистраль

Просто он в этот день родился — двадцать пятого мая тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Если для него что-то когда-то и началось, то уж никак не раньше.

Люди шли по улице двумя разнонаправленными потоками — одинаково радуясь погоде и одинаково обсуждая одни и те же фильмы Можно было пять минут тащиться за какой-нибудь парочкой, потом нагнать другую и услышать продолжение того же самого разговора.

Машин было мало, все — отечественные, по-родственному тупорылые, крашенные в одни и те же, словно разведенные в общей бочке, цвета. Троллейбусы с покатыми крышами ревели у остановок, сжигая почти дармовое электричество. Вся наружная реклама исчерпывалась стандартными вывесками «Книги», «Хлеб» и «Вино».

Олег чувствовал, что выделяется и, возможно, смахивает на иностранца. Швеция или Голландия, что-нибудь в этом духе. Он покосился на свою рубашку, мятую и пропитанную потом. Ладно, пусть будет ЮАР. Если подойдет мент, надо сказать «кисе май эсс», и все дела. Да, и не забыть еще про Нельсона Манделу. Если спросят паспорт — будет хуже. Во-первых, документы выданы спустя двадцать семь лет. Во-вторых, паспорт российский, но не советский. Это, как минимум, расстрел.

Говорить, однако, ничего не пришлось. Те два милиционера, которых Олег заметил, интереса к нему не проявили. Своей небритостью и своим озабоченным видом он напоминал скорее пьющего слесаря, в крайнем случае — пьющего слесаря из Голландии.

Хватившись про мобильник, Шорохов потихоньку сунул его в карман брюк и сверху заткнул носовым платком. Непонятное для простого человека — хуже всего.

Нормальных денег, с Лениным, у Олега не нашлось. Предлагать таксисту дензнаки не существующей пока страны России было бы смешно, а за валюту здесь могли подвезти только ночью — либо к «Интуристу», либо прямиком на Петровку-38, но уж никак не к роддому в Черемушках.

Шорохов прошел еще метров сто, пока его не посетила новая идея — неразумная, зато выполнимая: вернуться в настоящее, добраться до Черемушек по-человечески и снова перенестись сюда, в семьдесят восьмой. Еще не успев толком ничего обдумать, Олег свернул к продуктовому магазину и приткнулся между двумя витринами: с подвешенным куском сыра — бутафорским, и с пирамидой из кильки в томате — натуральной.

Простояв около минуты, он отважился шагнуть к какому-то работяге с просьбой о помощи.

— Да я таких, как ты… — начал тот, явно смакуя.

— Понятно. До-озвиданья, товарищ.