Магистраль

Плодов этого вторжения Шорохов увидеть не ожидал — он отправился еще дальше в прошлое. Не ждал он их и в будущем — то, что он сделал, касалось только тех, кто связан со Службой. Да и «сделал» к тому же — вряд ли подходящее слово. Всего лишь наврал самому себе. Рыжая от этого ничего лишнего не вспомнит, ей и вспоминать-то нечего. Иван Иванович в школе тоже не окажется… При том, что он там все-таки был. С этим Олег и хотел разобраться — раз и навсегда.

От «Щелковской» автобусы на базу отъезжали в десять утра, хотя припекало, как в полдень. Олег свернул пакет с зимней одеждой и положил его в исцарапанную ячейку камеры хранения. Набрал код, хлопнул дверцей, подергал для порядка и, сунув руки в карманы, вышел на улицу. Там он распечатал новую пачку «Кента» и прикурил, держась ближе к навесу, — явиться обратно в декабрь с облупленным носом оказалось бы некстати.

Автобусы должны были уже стоять — три непрезентабельных «ЛиАЗа» с откровенными табличками на переднем стекле: «Служба». Курсанты, невзирая на предупреждения вербовщиков, в тот день начали собираться рано и к половине десятого образовали целую ораву, так что открытые для вентиляции двери несколько раз пытались атаковать какие-то шустрые, но бестолковые тетки с пузатыми сумками.

Сейчас оравы не было, служебных «ЛиАЗов» тоже.

Олег посмотрел на свои часы, затем на большой циферблат над входом и нетерпеливо потопал ногой. Без пятнадцати десять… Магнитные глазки на табло подмигнули, и последняя цифра сменилась.

«09:46». Шорохов купил банку фанты и прошелся по площади. Автобусов было много, утро — самый пик таких рейсов. Не было лишь трех замызганных «ЛиАЗов». И ни одного знакомого лица. Ни Рыжей, ни Иванова — вообще никого. Даже самого Олега, как ни странно.

Спохватившись, он метнулся взглядом по сторонам и снова опустил голову. Нет, запутаться он не мог, путаться тут было негде: вот — ряд стеклянных павильонов, и вот — узкий газон с проржавевшим рекламным щитом. На стыке этих примет, в самом углу площадки, они и стояли. Автобусы, будь они неладны…

Олег проторчал на вокзале аж до половины одиннадцатого. Докуривая уже шестую или седьмую сигарету, он вяло перебирал в уме всевозможные объяснения, больше смахивающие на отговорки.

«Не канает все это, Олежек… — сказал он себе, стискивая в кулаке пустую банку. — Выходит, Олежек, тебя тоже в школе не было. Уволен и вычеркнут из списков.