Детектор красивой лжи

Поля, а что у тебя с деньгами? — участливо поинтересовалась Алинка. — Мне тут мама прислала некоторую сумму. Могу одолжить.

— Спасибо, не надо. Ариша вчера принес немного денег. Вот, возьми техпаспорт и ключи от «Мини Купера». Страховка — в бардачке.

Алинка протянула мне документы и ключи от своего «Логана» и пожелала мне удачи. Через пару минут я села за руль «Рено» и поехала туда, где вот уже целый месяц прозябала Наташа Чуркова.

* * *Зеленый Яр находился примерно в трехстах километрах от Горовска, так что я прибыла в туда в середине дня. Остановившись на краю села, около импровизированного базарчика, я вышла из машины и обратилась к местным торговкам:

— Добрый день! Я ищу своих знакомых. Может, вы знаете, у кого остановились тетя Рая и Наташа Чурковы?

— Да кто ж их знает? — отозвалась женщина лет тридцати пяти, рядом с которой я стояла. — Лето началось, столько народу сюда из города понаехало!

— Уж не про Райку ли Тарасову она гутарит? — спросила уже немолодая женщина свою соседку, тоже лет эдак шестидесяти с гаком. — Маша, ты, часом, не помнишь, как ее полоумную дочь зовут?

— Да я никогда этого и не знала, — пожала та плечами.

— Простите, — я подошла ближе к тем женщинам, — Тарасова — это девичья фамилия Раисы, так?

— Ну, так, — подтвердила сельчанка. — Райка за горовского мужика замуж выскочила, а как его фамилия, мне неведомо. Может, и так, как ты сказала, — Чуркин.

— Чурков, — поправила я. — Вот вы еще упомянули, что дочь тети Раи полоумная…

— Ничего я такого не говорила. — Тетка начала опрыскивать водой редиску, которой торговала.

— Вы, скорее всего, правы. Наташа действительно сейчас не в адеквате…

— Чего? — уточнила тетя Маша, вероятно не въехавшая в суть моего последнего слова.

— Дура, значит, психическая, — пояснила ей одна из торговок.

— Есть немножко, — подтвердила тетя Маша. — Я давеча заходила к Лизавете, Райкиной матери, так эта девка лежала в гамаке. Я остановилась, принялась стыдить ее, что она бездельничает, а она посмотрела на меня дурными глазами и язык показала. Говорят, она так целыми днями лежит. Бабка с матерью каждый день в огороде до ломоты в спине надрываются, а ей — трава не расти!

— Вот-вот, — поддакнула тетка, закончив опрыскивать редиску. — И ведь Лизавета ее защищает. Горе, говорит, у нее — любовь несчастная…

— У меня, может, тоже любовь несчастная — муж пьет каждый день, — вставила в разговор молчавшая до сих пор женщина, сидевшая чуть в стороне от всех.