Домовой

Марго вовремя поняв, что что-то не так, разрывает поцелуй и, приподнявшись с расширившимися от ужаса глазами, наблюдает, как меняется мое тело.

Двести лет заточения ожесточили демона. Он почти обезумел подавляемый печатью, преданный родными и униженный своим бесправным положением.

Едва ли в тот момент, я осознавал, какое впечатление мое превращение произвело на Марго.

Кровь схлынула с ее вечно румяного личика, зрачки расширились от страха, а трясущиеся, словно в припадке руки, зажали рот, заглушая крик ужаса.

Да-да, вот такой я красавчик в истинном обличии.

Привыкай, милая женушка. Мы теперь одной нитью повязаны на веки вечные.

Не теряя времени даром, поднялся во весь свой великанский рост, размял плечи – тело после длительного заточения казалось неуклюжим, чужеродным, и почесал основание рогов.

За те мгновения, что я провалялся на земле, действующие лица сменили дислокацию. Мелкие твари прогрызли проход с Федотовой защите и теперь вели ожесточенный бой с болотной нечистью, а трехголовые гады нападали на них с воздуха.

На самом разломе активность заметно снизилась. Явно уставший Захар уже не возвышался величественно в своем очерченном круге, а стоял на коленях, опустив голову, будто разом растерял все свои силы. Не исключено, что там успела поработать ведьма.

Я кинулся в бой, раскидывая, как котят чертей и прочих зубастых тварей.

Голодный, жаждущий крови демон был неудержим в своей маниакальной потребности убивать, расправиться со всеми, кто мог встать на его пути, вдохнуть запах настоящей битвы, омыть руки черной кровью врагов.

Твари быстро просекли, что со мной шутки плохи и трусливо поджав свои хвосты, в спешном порядке потащили задницы обратно к разлому, надеясь спастись от демона.

Мое внимание отвлекли трехголовые гадины, что еще летали особняком добивая отчаянную стайку кикимор, которые боролись до последнего за свое родное болото.

Взмыл в небо, разрывая оковы гравитации и на лету, всаживая одной твари прямо в глаз здоровый деревянный кол – отличное подручное оружие.

Тварь дико взревела, в агонии размахивая головами. В этот момент я и рубанул мечом прямо между шипастыми крыльями, вкладывая в удар практически всю свою нечеловеческую силу.

Гигантская туша полетела на землю. Перехватил ее в полете, что та не придавила то, что осталось от болотного бомонда, аккуратно уложил на землю и кровожадно улыбнувшись, обратил своей взор на побелевшего некроманта.