Сердце Моего Монстра (ЛП)

Если ты думаешь, что я поверю хоть одному слову из твоих уст, то это ты бредишь.

Ее глаза закрываются, и она вытирает щеки тыльной стороной ладони, затем дает мне пощечину с такой силой, что я покачиваюсь на стуле.

Отпечаток ее руки горит на моей щеке, и мои глаза щиплет. Виктор напрягает мышцы, пытаясь освободиться от пут, и проклинает.

— Не прикасайся к ней!

— Иначе что? — она свирепо смотрит на него. — Ты такой же бесполезный, как и она.

Он рычит, и в тишине это звучит по-звериному. Я обмениваюсь с ним взглядом, давая понять, что он не может позволить ей вывести его из себя.

Она сделана из того же теста, что и Кирилл, и их типажу действительно нравится играть с сильными эмоциями других людей.

— Ты права, — говорит мне Виктор. — Она лгунья. Босс никогда не посвящал своего отца ни в один из планов, о которых она говорит. Фактически, с тех пор как в него стреляли в России, он пытался выяснить, почему Организация Бельского нацелилась на него.

Ответ ясен как божий день: это потому, что Юлия скормила им эту информацию.

— Ты должна была остаться мертвой после того взрыва, — Юлия смотрит на меня сверху вниз. — Я даже прошла через все трудности с фальсификацией теста ДНК, чтобы заставить этого дьявола поверить, что ты умерла.

Мои губы приоткрываются.

— Ты это спланировала?

— И я наслаждалась каждой секундой, наблюдая за страданиями Кирилла. Если бы ты не вернулась, он бы дал себя убить, но нет, ты должна была отказаться от сотрудничества.

— Ты… ты… — у меня нет слов. Часть меня не может поверить в то, что мать добровольно причинила бы своему сыну такую глубокую боль, но другая часть знает, что она может пойти дальше этого.

Она не только никогда не считала Кирилла своим сыном, но и считает его врагом.

Дядя Альберт проверяет свой телефон, а затем улыбается.

— Наконец-то он здесь.

Мое сердцебиение учащается, и я сглатываю слюну, наполняющую мой рот.

Пожалуйста, скажите мне, что он привел подкрепление. Пожалуйста…

Мои надежды тают, когда дверь снова открывается, и двое дюжих наемников ведут Кирилла внутрь.

Он один.

Черт.

Черт побери!

О чем, черт возьми, он думал?

Они, должно быть, отобрали у него оружие, прежде чем привести его сюда, так что он совершенно беззащитен.

Все внимание переключается на него, но его светлые глаза останавливаются на мне, пока он изучает меня с ног до головы. Когда его взгляд достигает моего лица, мускул на его челюсти сжимается, вероятно, при виде красного пятна на моей щеке.