Грешник (ЛП)

Подойдя к какой-то двери в коридоре, он открывает ее, и перед нами оказывается лестница в подвал."

"Отец идет первым, затем Син хватает меня за руку, подталкивая идти следом, а сам идет за мной, оставляя дверь наверху лестницы открытой для дополнительного света.

Делая последний шаг, я обхватываю себя руками и провожу ладонями вверх-вниз.

— Здесь холодно.

Син подходит ко мне сзади и обнимает, прислоняется подбородком к моей макушке, но я чувствую, насколько напряжено его тело. Он не доверяет моему отцу. Син не пытается согреть меня, он пытается защитить меня от неизвестности.

Мой отец, очевидно, бывал здесь раньше, и не думаю, что нам стоит ему доверять. Кто знает, зачем он нас сюда привел.

— Ты что-нибудь узнаешь, Элли? — снова спрашивает отец, и я слышу, как Син раздраженно рычит.

Я хмурюсь, но оглядываю комнату. Ничего особенного. Старая выцветшая белая простыня накрывает что-то в центре комнаты. Кроме этого, здесь больше нет ничего, что могло бы быть важным.

— Нет.

Син убирает руки с моей груди, и я мгновенно скучаю по исходящему от него теплу.

Он обходит меня.

— Николас…

— А что насчет тебя, Истон? Ты что-нибудь узнаешь? — прерывает его мой отец.

Син наклоняет голову, и его темные брови опускаются вниз от странного вопроса.

— Почему? А должен?

Вместо ответа отец подходит к белой простыне и сдергивает ее, открывая старый выцветший матрас. Он весь в пятнах. Полагаю, это пот и кровь. Некоторые кажутся темно-коричневыми, как газировка, но думаю, что это тоже может быть кровь. Не уверена.

— Не понимаю, — говорю я и смотрю на Сина.

Он напряженно смотрит прямо перед собой, его челюсть сжата, а руки сцеплены в кулаки.

— Син? — спрашиваю я, но он даже не моргает.

Подойдя ближе, я кладу руку ему на плечо, и он шарахается от меня.

— Син, что случилось? — спрашиваю я, глядя в его широко раскрытые глаза.

Я не понимаю.

— Что я упускаю? — спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Син хватает меня за руку и тянет за собой, одновременно вытащив пистолет и направив его на моего отца.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

СИН

— Как, блядь, ты догадался привести нас сюда? — требую я, направив ему в голову тот же пистолет, из которого я убил Джеймса и трахнул его дочь.

— Син? — Элли хватает меня сзади за рубашку. — Что происходит?

Мы оба ее игнорируем. Николас засовывает руки в передние карманы, не заботясь о том, что я вот-вот выстрелю ему между глаз. Думаю, когда ты девять лет мертв для всего мира, смерть не имеет значения.

— Раньше я приходил сюда.