Грешник (ЛП)

Это Линкольн.

— Черт возьми, Элли. Ты что, не можешь хоть денек побыть чистой?

Я издаю стон, когда он останавливает меня, разворачивая лицом к себе.

— Что, блядь, ты сказала? — требует Линк, глядя мне в лицо.

Я даже не здесь. «Молли» подействовала, и я пью. Я больше не чувствую во рту его вкуса. Вполне вероятно, что у меня даже текут слюни.

— Хммм? Что ты сказала Сину?

Я моргаю, мои веки тяжелеют, делая все расплывчатым.

Линк поднимает руку, чтобы дать мне пощечину, но она застывает в воздухе

— Что ты себе позволяешь? — рычит Ченс.

Я снова моргаю и понимаю, что рука Ченса обхватывает запястье Линкольна, не давая ему ударить меня. Я даже не вздрогнула, от мысли о боли у меня твердеют соски. Я хочу что-нибудь почувствовать. Хочу, чтобы здесь был Син, чтобы причинил мне боль. Чтобы я умоляла его подтолкнуть меня дальше, чем хочет мое тело.

Линк выдергивает руку и отходит назад.

— У меня разговор с падчерицей.

При этих словах подступает желчь. Утопая в жалости к себе, я забыла, что он женат на моей матери.

Я официально трахалась с двумя мужьями моей матери — в то время как они были женаты на ней. Я ужасный человек.

— Почему она под кайфом? — спрашивает Ченс у Линка.

Тот фыркает.

— Потому что она гребаная наркоманка. Ты это знал. Это то, чем она занимается.

Ченс поворачивается ко мне лицом и обхватывает ладонями мои щеки. Я прижимаюсь к его прохладным рукам. Они такие приятные на ощупь.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Меня пробирает смех, и я не могу его сдержать.

— Элли? — хмурится Ченс, слегка встряхивая меня.

— Она в порядке, — огрызается Линк.

Ченс отпускает мое лицо и, подведя меня к креслу, усаживает в него, затем поворачивается к своему дяде

— Какого хрена ты себе позволяешь? Твоя жена здесь, черт возьми.

Я наклоняю голову, их разговор сбивает меня с толку. Она тут? Сегодня вечером я даже не видела свою мать. Может, эта вечеринка и для нас с Ченсом, но мама устроила ее для себя. Для нее это способ показать, что я не пустая трата места в ее жизни.

В нашем мире стать Леди — большое дело. Не знаю, когда превращение в рабыню было поводом для гордости.

Линк расправляет плечи.

— У нас был уговор…

— Да, я знаю, в чем он состоял, — перебив его, огрызается Ченс. — Но она еще не моя жена. Так что до этого держи свои руки при себе.

Линкольн прищуривается, глядя на меня, и я улыбаюсь ему. По крайней мере, мне так кажется. Мои губы онемели.