Грешник (ЛП)

— А что насчет Сина? — шепчу я.

Мама хмурится.

— Он уже обещал жениться, Элли. Господи, неужели он тебе ничего не сказал? Ты же знаешь, как это работает. Честно говоря, я даже не знаю, зачем ты вообще с ним встречалась, зная, что из этого ничего не выйдет.

Ничего не выйдет? Я никогда не думала о браке, но я также никогда не думала о том, что он женится.

— Нет, — я качаю головой. Сколько я спала, черт возьми? — Он не…

— Семьи объявили о их помолвке сегодня утром, Элли.

Ее взгляд смягчается, и она вздыхает.

Мои плечи трясутся. Этим утром? После того, как он трахнул меня в этом доме.

— Кто? — я облизываю свои потрескавшиеся губы. Кляп сильно их потрепал. — Кто это?

— Амелия Клири, — улыбается мама. — Она прелестна. Вся семья. Ее мать — моя подруга.

Мама протягивает руку и похлопывает меня по щеке.

— Это она продала нам этот дом.

Син женится на своей избранной? У меня подкашиваются ноги, и я снова падаю в кресло. Она целует меня в щеку.

— Увидимся в четверг. Пообедаем вместе.

Затем она берет Линкольна за руку и покидает мой дом. Их дом?

Он должен был принадлежать мне и Сину. Как… Что случилось? Вчера он сказал мне, что я его. Он поставил клеймо на моей внутренней стороне бедра. Он сделал мне татуировку…

— Посмотри на это, — шепчет он мне на ухо. Ему приходится поддерживать меня, так как мои ноги слишком устали.

Открыв глаза, я смотрю через плечо на зеркало в ванной и вижу «СИН» на своей пояснице, прямо над задницей. Она красная и немного кровит.

Я хнычу, и стоящий передо мной Син поднимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него.

— Ты… сделал мне татуировку, — грубым голосом произношу я.

Я догадывалась, что он делает. Я слышала жужжание и чувствовала, как в мою кожу вонзается игла. Меня это заводило. Боль, тот факт, что он снова заявляет на меня права, по-своему, заводили меня.

Положив ладонь мне на щеку, Син изучает меня своими голубыми глазами, затем опускает лицо так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Ты чертовски права.

Я всхлипываю.

— Это напоминание о том, что ты принадлежишь мне. Всегда принадлежала и будешь принадлежать.

Затем захватывает мои губы в потрясающем поцелуе.

Я отказываюсь верить, что вчера Син вытатуировал на мне свое имя, а сегодня утром объявил о помолвке. Такое не делают по наитию. Он должен был знать, что об этом собираются объявить.

— Син? — зову я, и мой голос срывается в теперь уже тихом доме.

Вскочив на ноги, я бегу в нашу спальню.