Грешник (ЛП)

— Вы, ребята, меня подставили! — кричит Маркус, от чего я вздрагиваю. — Вы больные ублюдки.

Кресло дребезжит, когда он дергает за связывающую его веревку.

— Отпустите меня.

— Нет, пока моя девочка не попросит у меня прощения.

Опять это проклятое слово.

— Я уже сказала тебе, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Я не буду.

Он шепчет мне на ухо:

— Будешь.

Син толкает меня к Джейсу, который, как я не заметила, переместился и встал справа от меня. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он разворачивает меня, прижимая мои бедра к краю большого острова.

Ему удается просунуть свою руку между обеими моими, удерживая их за моей спиной. В то время как его другая рука закрывает мне рот.

— Корбин, — кивает своему другу Син.

Тот берет цепь и протягивает ее Сину. Син берет со стойки небольшой переносной синий баллон, и я начинаю биться об остров и Джейса, понимая, что это такое. Син включает паяльную лампу и начинает нагревать небольшой участок цепи, который Корбин держит между кулаками.

— Какого хуя, мужик? — кричит Маркус.

Как только Сина все устраивает, он снова кивает Корбину. Тот возвращается на свое место позади Маркуса, который пытается наблюдать за ним, оглядываясь через плечо.

— Открывай шире, — приказывает Син, и Корбин опускает раскаленную цепь на голову Маркуса и разжимает ему рот, успешно помещая ее между зубами.

Я начинаю плакать, кричать, просить прощения, но никто не слышит. Из-за криков Маркуса и закрывающей мне рот руки Джейса ничего не слышно.

Син подходит к столу и берет стул. Он поднимает его и ставит перед Маркусом задом наперед. Он садится верхом на сиденье и кладет руки на спинку стула.

— Ты трогал мою девочку, и это недопустимо.

Маркус все еще корчится в кресле, из уголка его рта уже течет слюна.

Син подносит паяльную лампу к свисающей с подлокотника правой руке Маркуса.

Я кричу в ладонь Джейса, чтобы меня простили, но никто не слышит, так как она все еще закрывает мне рот.

Маркус сплевывает через цепь. От запаха горелой плоти у меня начинается рвотный рефлекс.

Син убирает паяльную лампу, и Маркус опускается в кресло, его джинсы темнеют, так как он обмочился. Син осматривает его рот.

— Сломал пару зубов, кусая этот металл, да? Вот сучка.

Я вижу смешанную со слюной кровь, которая теперь стекает на его и без того окровавленную рубашку.

— Посмотри на нее, — указывает на меня Син.