Безрассудный (ЛП)

— Надеюсь, ты шутишь? Разве я не покупаю тебе все лучшие куклы Pop Funko для твоей коллекции?

Каллиопа глубоко вздохнула.

— Пожалуй.

Адам поменял полосу движения, чтобы не застрять за минивэном – на бампере которого красовался стикер семьи, которую поедали зомби.

— Каллиопа?

— Да, Адам? — сказала она, затаив дыхание, как будто думала, что он собирается сделать предложение.

— Ты что-нибудь нашла?

Раздался звук вращающегося стула.

— Нет. Ну, ничего, связанного со списком гостей вечеринки извращенцев Ноя. Этот Гари — не паинька. Он неоднократно сидел и выходил из тюрьмы за мелкие преступления. У него есть пара приводов за домашнее насилие. Секретная служба расследует его дело об отмывании денег, а его клуб получил множество нарушений от санитарного инспектора.

— К тому же у него есть шифровальное программное обеспечение уровня АНБ.

— Все самые развратные неудачники так делают, — сказала Каллиопа.

– На этих жёстких дисках должно быть что-то. Нечто, доказывающее, какой он кусок дерьма.

— Доказывает кому? Мы знаем, что он извращенец. Ты сказал, что Ной был одной из его жертв. Почему бы просто не усыпить его и покончить с этим?

— Потому что он был не единственным, — ответил Адам.

Возникла пауза.

— Что?

— Ной говорит, что были и другие. Кто-то участвовал, кто-то только наблюдал, но все они одинаково виновны.

— Разве нельзя просто выбить из него информацию пытками?

— Само собой разумеется. Но с этими парнями всё не так просто. Некоторые из них поют при первых движениях скальпеля. Другие позволят нам разделать их, как индейку на День благодарения, и не выдадут ни единой мелочи. Не могу поверить, что собираюсь сказать это, но в данном конкретном случае пытка — это последнее средство.

— Наверное, — нехотя согласилась она, а потом: — Бедняжка Ной.

Бедняжка Ной. Ной был сильным. Крепким. Он каким-то образом смог пережить невыразимые вещи и продолжать жить дальше, сохранив свою психику в целости и сохранности, и всё это без чьей-либо помощи. Ни друзей. Ни семьи. Вообще никого.

Что-то начало скрестись в задворках подсознания Адама.

— Отец Ноя, Уэйн Холт. Он был школьным учителем, верно?

— Да, какое-то время. Это и привлекло к нему внимание твоего отца. Его неоднократно увольняли из разных школ, и он каким-то образом попал в «Богоматерь скорби», где задержался и процветал почти десять лет. Твоего отца познакомил с ним друг друга, и у Томаса сработали «паучьи чувства».