Безрассудный (ЛП)

Но сегодня чур ты меня обнимаешь.

— Мы будем выглядеть смешно, — размышлял Ной.

— Перед кем? — спросил Адам.

С этими словами он перевернулся, прижавшись задом к Ною, который фыркнул и покачал головой. Ной потёрся носом между лопатками Адама, поцеловал его и закрыл глаза, удивившись, когда снова начал засыпать.

ГЛАВА 11

Адам

— Ты уверен, что тебе нужно идти на работу? — спросил Адам, наклоняясь через центральную консоль, глядя на Ноя своими самыми большими щенячьими глазами.

Он не хотел, чтобы Ной уходил. Проснуться с Ноем в объятиях было всё равно, что проснуться и обнаружить, что кто-то оставил ему шоколадный торт. Самый лучший сладкий сюрприз. Они провели утро, не торопясь делая минеты, а затем отправились в душ, где снова возбудили друг друга. После этого Адам пригласил Ноя на обед, на этот раз без всякой шумихи. А теперь он должен высадить его, чтобы тот переоделся к своей смене. Но ему было трудно выпустить его из машины.

Ной лишь хмыкнул, не обращая на него внимания.

— Да. Мы не можем все жить за счёт твоего трастового фонда."

"Они припарковались на стоянке клуба Гари, рядом с маленьким ржавым трейлером «Эйрстрим». Ночью сложно заметить что-либо, кроме мигающей вывески и неонового контура десятифутовой голой женщины в ковбойской шляпе. Но в суровом свете дня заведение «Посадочная полоса» выглядело как последняя остановка в постапокалиптической пустоши. Его броская кирпично-красная краска облупилась с заплесневелых стен, плёнка на окнах пузырилась и деформировалась. Даже сама парковка представляла собой минное поле с выбоинами, и Адаму не нравилась, что Ной живёт здесь. Даже торговый центр, в котором когда-то находились поручитель, адвокат и оружейный магазин, уже давно закрылся, и единственным выжившим осталось заведение Гари. Насколько плохим должно быть место, что даже поручитель уехал?

И всё же Адам усмехнулся, прижавшись к уху Ноя.

— За мой счёт могли бы жить несколько человек. Но ты единственный, кому я делаю это предложение.

Ной застонал, когда Адам провёл языком по раковине его уха.

— Как бы я ни хотел быть твоим сладеньким, я не могу уволиться на следующий день после того, как мы вломились в дом Гари.

— Он не заметит, что мы там были, — заверил его Адам. — Разбитая фоторамка не укажет, что мы вторглись в дом.

Ной наклонил голову, позволяя Адаму исследовать ртом его шею.

— Я не могу рисковать. Он уже обвинил меня в краже его рюкзака с деньгами и оружием.

Адам усмехнулся.