Безрассудный (ЛП)

Он выглядел странной смесью грубой силы и ребяческого собственничества, словно Ной был его новой любимой игрушкой, и он скорее разобьёт её, чем позволит кому-то ещё играть с ней. Это не должно возбуждать... но возбуждало. Ной никогда не был ничьим любимчиком.

Ной не успел упасть ещё глубже в кроличью нору экзистенциального кризиса, когда Синди с ударением на «и», покачивая своей пышной фигурой, направилась к ним, громко жуя жвачку. «Мо» серьёзно относился к своей ретро-эстетике.

Синди была одета в красную форму того же цвета, что и красные виниловые кабинки. Очки в роговой оправе, волосы убраны в высокую причёску. Ной знал, что ей уже за шестьдесят и у неё восемь внуков, но, честно говоря, она не выглядела старше пятидесяти. У неё, видно, хорошие гены.

Синди тепло улыбнулась, увидев Ноя, и поцеловала его в щеку.

— Привет, пупсик. Давно тебя здесь не видела. Я уже начала думать, что ты променял нас на то заведение нового века с их коктейлями из пшеничной травы в соседнем квартале.

Ной усмехнулся.

— Можно подумать, я смогу отказаться от здешних блинчиков с корицей.

Она перевела взгляд на Адама и ухмыльнулась, заметив, как он прижался к Ною.

— Кто твой друг?

Ной оглянулся.

— Синди, это Адам. Адам, Синди.

— Привет, — сказал Адам, не отпуская талию Ноя.

— Привет. Ты выглядишь очень знакомым, — сказала она. — Ты актёр?

— Нет. Точно нет, — сказал Адам со смехом.

Не совсем правда, но вряд ли Ной мог сказать об этом вслух.

Синди взяла два меню и подвела их к задней кабинке. Адам сел напротив Ноя, быстро переплетя свои длинные ноги с его под столом.

— Что вам принести выпить, милашки?

Заказав кофе, Адам взял Ноя за руку.

— У тебя и на пальцах есть веснушки, — размышлял он.

— Ты помешан на веснушках, — поддразнил Ной.

Адам поймал взгляд Ноя своими светло-голубыми глазами.

— Нет. Только на твоих.

Если Адам не перестанет говорить такие вещи, Ной сделает какую-нибудь глупость, например, влюбится в убийцу.

Синди вернулась с двумя кружками, и Ной наблюдал, как Адам насыпал в кофе столько сахара, что встала бы ложка.

— Сахар вреден для здоровья, — сказал Ной и улыбнулся, когда Адам сделал глоток и вздохнул.

Ной пил чёрный кофе. В основном, потому что обычно он не мог позволить себе ничего, кроме порошковых сливок, от которых его мутило. Все эти комочки просто плавали вокруг, ожидая, когда растворятся в горячем кипятке. Нет, спасибо.