Вся правда, вся ложь

— Развелось, блин, умников… ты бы свои проблемы решал.

— Мои проблемы от меня никуда не убегут…

— Он приехал из-за наследства, а вовсе не из-за меня… — Вот уж нашла с кем умными мыслями делиться.

— Ага, — кивнул Берсеньев. — Наследство у него впечатляющее, пригляда требует, кто-то должен встать у руля… Но, сдается мне, тянет его сюда по другой причине. И зовут причину Фенька. Случаем, не знаешь такую?

— Отстань ты от меня…

— Я вел себя образцово и о Стасе помалкивал. Пока Димка не нарисовался.

— Все равно помолчи…

— Ладно. Расследование тебя еще интересует или все мысли теперь о любимом Стасе?

— Пойду-ка я домой, всем привет, и до следующих праздников. — Я поднялась и направилась к двери, слыша, как Берсеньев посмеивается мне вслед.

Пока шла к машине, пару раз споткнулась, потому что ничего вокруг не видела. Прав, прав Сергей Львович, стоило мне услышать о Стасе, и все остальное уже по фигу. О памятнике он загнул витиевато, но, в общем-то, верно. Еще вчера я в Питер рвалась в надежде хотя бы издали увидеть Стаса, а узнала, что он здесь, и испугалась, хотя теперь смотри не хочу. Душа мечется по замкнутому кругу, и нет мне спасения…

Само собой, ночка выдалась не из приятных, я даже подумала: а не последовать ли совету Берсеньева, залив тоску сорокаградусной? Противно только до пятой рюмки, дальше льется как по маслу. Но заливать придется долго, вряд ли на это здоровья хватит… В общем, наша встреча с национальным напитком так и не состоялась, и до утра я ворочалась на трезвую голову."

"Утром появилась Агатка, еще в начале недели мы договаривались отправиться с мамой на дачу (папа сослался на большую занятость), и я ничего скверного от появления сестрицы не ожидала, а некую настороженность во взгляде отнесла на счет недавнего разговора о Сергее Львовиче.

— Затяжное похмелье? — заботливо спросила сестрица.

— Ага, — кивнула я.

— Для веселого застолья повод был или ты спонтанно наклюкалась?

— Про застолье я тебе уже рассказывала. Ничего особенного, выпили, поговорили…

— Хватит юлить, — нахмурилась Агата. — Скажи прямо: ты знаешь?

— Терпение никогда не было твоей сильной стороной, — кивнула я.

— Выходит, знаешь.

— Выходит.

— И что теперь? Чего ж этой сволочи в Питере-то не сидится…

— Ты забыла о наследстве.

— Так он за ним пожаловал?

— Я не знаю, зачем он пожаловал, — как можно спокойнее ответила я, хотя орать хотелось. — Я с ним не встречалась и не собираюсь.