Вся правда, вся ложь

Берсеньев заложил адрес в навигатор, мы выехали со двора и направились в спальный район. И тут на смену неудаче повалило везенье. На пешеходном переходе стояли три мужичка, то есть стояли только двое, третий колыхался между ними, как осенний лист на ветру. Товарищи кое-как его поддерживали, но чувствовалось, запасы сил и терпения у них на исходе, тем более что держались они тоже весьма неуверенно. Берсеньев притормозил, пропуская страдальцев, и в одном из них, отчаянно матерившемся, я узнала Леху.

— Звезды сошлись, — хмыкнул Берсеньев, проехал вперед и развернулся.

Когда мы вновь поравнялись с троицей, они все еще были вблизи пешеходного перехода. Слабый на ноги товарищ обнимал фонарный столб, двое других пытались его от фонаря отлепить. Вцепился он намертво, видя в фонаре последнюю надежду, осоловело поглядывая и рыча. Леха рванул его за плечо, поскользнулся на снегу и рухнул, поминая маму упрямого собрата. Берсеньев остановился, вышел из машины и, опираясь на открытую дверь, крикнул:

— Лимузин заказывали?

— Иди ты… — ответил Леха, все еще барахтаясь в снегу, но тут в лице его наметилось волнение. — Мужик, — чуть ли не со слезой завопил он. — Ну, надо ж, опять ты… ведь только сегодня тебя вспоминал добрым словом.

— Садитесь, — усмехнулся Берсеньев. — Подвезу…"

"Если любитель фонарей никак на это не отреагировал, сильно занятый делом, то второй собрат к предложению отнесся с опаской, справедливо подозревая, что никто в здравом уме его в свою машину не посадит, тем более в такую, как у Берсеньева. Он что-то глухо возразил, но Леха наконец смог Подняться на ноги и заверил его, что Берсеньев друг, причем близкий. Они вновь ухватились за сопротивлявшегося товарища и вновь не преуспели. Леха, боясь, что Берсеньев уедет, терял терпение и готов был бросить приятеля, на что второй полутрезвый укоризненно ему выговаривал. Точку в затянувшемся Споре поставил Сергей Львович, утомившись ожиданием, он направился к фонарю, рванул на себя Мужика, тот отпал, как засохшая ветка, Берсеньев поволок его к машине, точно нашкодившего кота, и Легко забросил на заднее сиденье. Двое сели сами. В Лехиной душе боролись разные чувства, отражаясь на физиономии: гордость, что в друзьях у него тип вроде Сергея Львовича, и легкая паника.

— Куда? — спросил Берсеньев, и гордость в Лехе перевесила. Он начал путано объяснять, заодно поведав о превратностях этого дня, в результате которого они оказались в столь бедственном положении.