Львиное логово

Ну не совсем он, арамейский проводник, с которым они просидели бок к боку три дня, натолкнул его на эту мысль.

Сын великого отца встал, выпятив челюсть, чуть покрытую молодым пушком, и прохрипел:"

"— Режьте пять верблюдов. Мясо съедим, а воду из их животов выпьем. Кто повредит желудок, зарублю собственной рукой. Вечером зарежем еще пять. Свою воду — беречь. Первых режьте тех, которые мой шатер везут. Вещи бросаем тут.

Солдаты зашевелились, получив робкую надежду на спасение. Ревущим верблюдам перерезали горло, завалив в их на землю, а остальных, чтобы не взбесились, отвели выше по ветру за скалы.

Воины сноровисто разделали животных, аккуратно, по каплям опорожнив желудки. Вопреки ожиданиям, воды там было совсем немного, и она больше напоминала мерзко пахнущую мокрую кашицу. Тем не менее, ее отфильтровали через тряпки и выпили. В злых песках остался драгоценный шатер, резная мебель и нарядная одежда наследника престола, заботливо собранная любящей мамой.

— Господин, нам нужно отклониться на север, — сказал проводник.

 — Там есть небольшой оазис, там мы сможем пополнить запас воды. В Дамаск мы так не дойдем.

— Хорошо, веди.

Солдаты побрели на север, где через два дня дошли до крошечного оазиса с десятком пальм. Даже ничтожный источник, что здесь был, показался воинам просто подарком богов. Армия отдохнула день, солдаты наполнили фляги и бурдюки, и снова побрели на запад, загребая ногами песок проклятой пустыни.

Всего через пять дней, высохшие, как скелеты, солдаты великого царя вышли в благодатный оазис Гута, где стоял великий и бесконечно древний Дамаск.

И дошло их туда восемь тысяч человек, и ни одного верблюда. Духи пустыни взяли свою плату за проход через свои земли.

Вавилон. Примерно в то же времяВеликий жрец храма Эсагила Аткаль-ан-Мардук беседовал с невзрачным пожилым человеком, одетым довольно просто. Но сам разговор велся так, как будто разница в их статусе была не такой уж и большой. Это было бы удивительно, если бы не было известно, а что это за человек с незапоминающимся лицом.

Аткаль-ан-Мардук знал, а потому разговаривал уважительно с одним из самых могущественных людей Вавилона, точнее, его теневой части. Торговые обороты ночного Вавилона были не менее серьезны, чем обороты дневного города. Ловцы рабов, уличные бандиты, воры-домушники, конокрады и скупщики краденого, все они подчинялись невысокому и немолодому мужчине в простой серой тунике. Его имени никто не ведал, подчиненные звали его просто — Господин.