Без любви не считается

Но если хочешь скандал, то можешь провести еще один эксперимент – пойди и зажми ее. Правда, не обещаю, что обойдется без летального.

Мы никак себя не называли, но кое-что важное было озвучено. Сейчас она моя, а я – ее. Ревность в умеренной дозировке даже бодрит.

– Усек, Марк? Или еще разок повторить?

– Усек, тигрица. – Я касаюсь пальцем кончика ее носа и веду нас дальше, сворачивая у ровного ряда карликовых елей, укрывшихся в темноте. – Как ты догадалась, что она…

– Марк, – снисходительно говорит Диана, хлопая меня по груди. – Эта фитнес-фея так громко заливалась из-за шутки про не твою девушку, что и дебил бы понял.

– Кстати, об этом…

– Ничего не хочу слушать. По-моему, я придумала себе гениальное представление.

– Ага, и никто ни о чем не догадался.

– Тебя что-то смущает?

– Только то, что ты кинула меня на полвечера.

– М-м-м, – Ди выпячивает нижнюю губу, глядя на меня из-под ресниц. – Ты скучал?

– Вообще-то да, – искренне и смело отвечаю я, от чего вся спесь с Дианы осыпается призрачной трухой.

Она вдруг становится тихой и беззащитной, отводит взгляд и чуть крепче прижимается ко мне, шагая в одну ногу. Мы проходим мимо детского уличного манежа с цветным мягким забором и напольным покрытием, в котором резвится малышня, и Ди строит мне удивленную рожицу.

– Кто придумал поставить клетку для детей? Они что, думают, это цыплята?

– Родителям тоже нужен отдых, а так спокойнее.

– Знаешь, когда мы ехали сюда, я представляла себе совсем другую тусовку.

– Реки алкоголя, долбящая музыка и дикие танцы?

– Именно! А здесь все говорят о детских садах, сыпи на заднице, кухонной технике и качестве современного образования.

– Года три назад все было именно так, как ты описала, – кисло хмыкаю я и падаю на матрас садовых качелей.

– Старость пугает, – вздыхает Ди и садится рядом.

– Это еще не старость, а всего лишь семейная жизнь.

– Все равно страшно. Они все вроде бы милые и веселые, но чувствуется какая-то… грусть, что ли. Или усталость. Не знаю. Трудно объяснить.

– И не надо. Я прекрасно тебя понимаю.

Обнимаю Диану, и она устраивает голову на моем плече. Уютное молчание вводит в легкий транс, позволяя расслабиться целиком и полностью, но это приятное ощущение длится недолго. По двору разносится пронзительный детский плач. Ди косится на манеж и сминает в кулаке ткань моего свитшота:

– А знаешь, что это?

– Что? – тихо спрашиваю я.

– Противозачаточный крик. Чувствуешь, как у тебя в штанах все занемело?

– А у тебя?

– Моя матка в ужасе.