Измена. Осколки нашей любви (СИ)

История лечения. Все документы.

Какое-то время я сидела перед раскрытым ноутбуком, собираясь с мыслями.

Вот оно.

Вот тот самый момент. Отыскались те, кто не поленился ответить мне даже 1 января.

Возьмутся. Рассмотрят. Выдадут своё, независимое заключение.

Осталось только раздобыть то, что от меня требуют. Сейчас, после всего произошедшего и туманной угрозы Егора.

Во что превратится мой визит в его кабинет? Мои требования выдать мне на руки всё-всё, что касается лечения сына? И когда я смогу застать его в этом чёртовом кабинете?

Я затолкала поглубже свою израненную гордость и набрала мужа.

Ноль реакции. Череда длинных гудков.

Я успела собрать свои вещи и вещи сына. Я успела договориться о съёме квартиры на несколько дней. А в трубке — по-прежнему тишина.

Что ж, я не буду дожидаться от Муратова милости.

Я не буду сидеть и трястись, умирая от неизвестности.

Если потребуется, я добуду эти чёртовы бумаги сама.

Глава 37

— Нина Евгеньевна, надеюсь, ничего не случилось? Возможно, я могу вам чем-нибудь помочь? Мне сообщили, что вам срочно понадобились какие-то документы…

Надо же, как оперативно они тут работают. Стоило мне только сунуться…

Я обернулась и посмотрела на застывшую в дверях ярко освещённого кабинета Ирину Игнатьеву — правую руку Егора, заведовавшую всем в его отсутствие, и гадала, стоит ли с этой женщиной откровенничать.

А главное, во что могла мне вылиться эта самая откровенность.

— Понадобились, — ну не могла же я врать прямо здесь, в регистратуре. — Я хотела ознакомиться с ходом лечения Алексея.

Игнатьева приподняла идеально подведённые брови, чем-то напомнив мне заведующую отделением Елену Павловну, примерно так же отреагировавшую на мою просьбу рассказать о лечении Лёшки.

Да они что, сговорились тут все?

— А… позвольте узнать причину вашего интереса?

— Извините? — заморгала я. — Ирина Васильевна, Алексей — мой сын. Какая ещё причина вам нужна?

Игнатьева кашлянула, покосилась на застывших у экранов компьютеров девчонок из регистрации:

— Конечно. Прошу прощения за неуместный вопрос. Нина Евгеньевна, мы можем поговорить с вами наедине?

Уже по тому, с какой безукоризненной вежливостью мне это было предложено, я понимала — разговор наш будет по большей части пустым.

Но моя тактика сейчас — привлекать к себе как можно меньше внимания. Что и без того было сделать не так уж легко.