Измена. Осколки нашей любви (СИ)

С Егором всё было… совсем по-другому. Не было никакой любви с первого взгляда.

— Считаете меня счастливцем? — усмехнулся Муратов из сумрака. — Тогда у нас, поверьте, очень разные представления о счастье.

— Вряд ли я смогу адекватно сравнивать. Мне о ваших привязанностях ничего не известно.

— Егор боится, что его вам недостаточно. Он повёл себя как ублюдок, вне всяких сомнений. Но как глупый ублюдок. Запутавшийся.

— Н-недостаточно?.. Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Успех и известность на пользу ему не идут. Он проваливает испытание медными трубами. Он начинает делать ошибки. И эти ошибки скатываются в громадный снежный ком, который несётся с горы. А Егор усиленно его подгоняет, потому что его жалят комплексы. Он в себе не уверен. И поэтому не уверен в вас. Видимо, искренне не понимает, за что его можно любить, кроме его достижений.

— Вы… пытаетесь его оправдать?

— Я пытаюсь понять, как вы всё это видите. И видите ли вы эту картину всю, целиком. А ещё… я понимаю, что сам никогда всей картины не видел.

Недостаточно.

Это слово наконец-то врезалось в меня со всей силы."

"— Подождите… вы… вы и он… вы хотите сказать, я за него выходила по меркантильным соображениям?

Внутри будто зашевелился змеиный клубок. И эти змеи принялись меня жалить.

— То, что я хотел сказать, Нина, я сказал. Я ничего не утверждал. Я потому и задал вопрос.

А мне вдруг вспомнился наш с Егором последний разговор перед отъездом. Он ведь говорил что-то такое. Не прямо, но намекал.

— Так вы… вы тоже пытаетесь меня разгадать? — я поёжилась. — пытаетесь измерить уровень моей скорби? От одного до десяти?

— Хм… надо же, какие у вас странные выводы, — в голосе Муратова звучало неподдельное удивление, но ни следа попыток оправдаться. — Думаю, вам почти в одинаковой мере было бы больно терять мужа. И если вы вышли за него по любви, и если вышли за него из-за денег. И там, и там, как ни крути, большая потеря.

— Да как вы… — мои руки сжались в кулаки, — как вы после всего этого можете…

Я вскочила с дивана и, наплевав на темноту, метнулась в сторону выхода.

Но не успела и пяти шагов сделать.

Муратов-старший — непостижимо бесшумный — ухватил меня за руку и одним умелым движением привлёк к себе.

— Как некрасиво, Нина Евгеньевна, обвинять меня чёрт знает в чём, а потом пытаться сбежать, — его внезапно охрипший голос зазвучал у меня над виском. — Сожалею. Но отпускать вас посреди разговора я не намерен.