Место нашей любви

— А вот так, — услышала я голос саботажницы, — отсижусь тут, пока точно не буду уверена, что всё выветрилось.

— Да всё к утру пройдет, обещаю, — попыталась успокоить я Люсю и себя заодно. Но та не поверила.

— А вдруг нет, — прошептала она.

— Брось, Люся. А как же Вовка. Придёт, будет косяки оббивать, — попыталась надавить на нее.

— А вдруг, ему только секс и был нужен от меня, — жалобно сказала Люся из темноты. Паразитка. То не нужен парень, то теперь резко стало важно мнение Вовки. Да уж, слишком переменчивая у меня подруга.

— Ты же сама себе не веришь! — прошипела, негодуя. В комнате воцарилась тишина. Я только слышала, как пыхтит Люся у противоположной стены. А я готова была расплакаться от досады. Такой план коту под хвост. Опять всё самой придётся делать. Ну почему мне вечно так не везёт! Обидевшись на весь свет, легла на подушку и закрыла глаза. Нет, определенно, дурь ещё не выветрилась до конца. Только в этом я нашла объяснение тому, что вновь увидела их — мои славные кубики пресса. Перевернувшись на другой бок, я попыталась отогнать видение, и у меня получилось. Теперь я видела его широкую спину. Да что за наказание! Резко села и включила ночник."

"Перегнулась через край кровати, достала из-под неё альбом и карандаши. Приготовившись, стала вспоминать все подробности, которые не давали мне заснуть. И вот моя рука ожила. Уверенные штрихи ложились на бумагу. Он стоял спиной, закинув руки за голову. Лицо вполоборота, но полностью его не видно, кроме шрама. Удивительная странность, которую я заметила, когда ластилась к идеальной фигуре манаукца, на ней я не обнаружила ни одного шрама: ни старого, ни нового, вообще никакого. А вот на лице был и очень явный. Ещё одна тайна в копилку загадок этого напыщенного манаукца, которая так и манила разгадать её.

Вернувшись к работе, я приступила к прорисовке рельефов спины, вспоминая какая у него гладкая, приятная на ощупь кожа. Добавила теней, растирая графит подушечкой пальца. Когда шея затекла, рисунок уже был практически закончен. Размяла руками плечи, стала сгибать голову то в одну сторону, то в другую. Шея неприятно хрустнула, и я болезненно поморщилась, громко охнув. На сегодня остановлюсь на этом.

Придирчиво посмотрела, что у меня получилось, любовно провела вдоль нарисованного позвоночника и, не удержавшись, поцеловала. Вот, если бы не характер, ну просто мужчина — мечта. Отстранившись, аккуратно положила лист в альбом и прижала его к груди.