Бесконечность любви, бесконечность печали.

Отказавшись от котлет, что было удивительно, Веня прихватил пакет и поспешил к машине. Вовремя. Стоило его авто исчезнуть из поля зрения, как поднялся предгрозовой вихрь. Убрав со сто­ла, Катя захлопнула открытые на проветривание стеклопакеты, включила свет, так как в доме совсем потемнело, и, прихватив книгу о воспитании детей, прилегла на диван. Прислушиваясь к шуму забарабанившего по крыше и окнам дождя, она потянулась к пульту телевизора, но поняла, что это бессмысленно: в непогоду, как правило, экран пестрел квадратиками или вообще зависал - спутниковая тарелка не могла поймать сигнал. А во время природ­ных катаклизмов телевизор лучше вообще не включать, что под­твердил близкий громовой раскат. После еще одного погас свет.

Ничего не оставалось, как отложить книгу, закутаться в плед и дожидаться окончания грозы.

«Поспать, что ли?» - Катя закрыла глаза.

Но не шли ни сон, ни дрема. Виной тому и раскаты грома, и ба­рабанящий дождь, и мысли, которые неожиданно полезли изо всех щелей.

«Да... Судьба у Вени - не позавидуешь... Какие все-таки разные мужчины! Одни живут по принципу «не нужна женщина - не ну­жен и ребенок», другие, наоборот, несут ответственность до конца дней, даже если сами давно не нужны женщине».

Вдруг Катя замерла: в районе пупка появилось долгожданное шевеление. Точнее, не шевеление даже, а щекотание, словно там, внутри, кто-то попытался взмахнуть крылышками."

"«Бабочка ты моя: такая долгожданная, такая желанная, - улыб­нулась она. - Скоро, уже скоро... А ведь я действительно не знаю, кто ты, мальчик или девочка. Пора об имени подумать... Хотя что тут думать? Вадим обещал Флемаксу назвать сына Мартином. Ты Мартин? - задала она вопрос ребенку. В ответ последовало ак­тивное шевеление: малыш словно сопротивлялся. - Так, понятно, не нравится, - улыбнулась Катя и повернулась на другой бок. - А если Веня прав и ты - девочка? Как тогда тебя назвать? Мартина? - замершее было шевеление снова повторилось, но уже не столь активно. - Ага, понятно... Тогда можно просто Марта... - снова прислушалась она к ощущениям внутри себя. Тихо. - Марта Вади­мовна... Эй, ты спишь? - мысленно спросила она у малыша. - Мол­чит... Спит, наверное... Марта Вадимовна... Необычно... Марточка... Мар...» - дрема на полуслове прервала ее разговор с дочкой...

9

- Ох, едва успели! - под громовой раскат, донесшийся через при­открытое на кухне окно, хозяйка с гостями зашли в квартиру.

Сбросив обувь, Нина Георгиевна туг же поспешила захлопнуть створку. Стало тише.