Бесконечность любви, бесконечность печали.

А тут и костюм носил, и коллекционную тарелочку поставил на полку, чтобы вспоминать день триумфа и бурю эмоций, вызванную победой соотечественницы.

Подняв недоуменный взгляд на лицо приближающегося мужчины, Катя замедлила шаг и... застыла. Вадим! В ту же секунду ее душа метнулась вперед, навстречу другой душе, по которой страдала, но... Наткнувшись на ледяной невидящий взгляд, скукожилась и безвольно сложила крылья. Увы, та, другая, душа не пожелала пусть даже на долю секунды отреагировать на ее полет - холодная и чужая проплыла мимо.

-      Привет... - все еще на что-то надеясь, пролепетала душа устами хозяйки.

-      Привет, - холодно прозвучало уже за спиной."

"Не выдержав, Катя обернулась. Фигура мужчины исчезла за поворотом. Шаги, удаляясь, затихали. Вскоре наверху скрипнула дверь, захлопнулась с глухим стуком.

-      ...И до свидания, - прошептала душа.

В ту же секунду рядом распахнулась дверь грузового лифта, из которой санитары выкатили каталку с больным, раздались ругань, топот, скрип колес. Ничего не оставалось, как прижаться к стене и пропустить спешащую процессию.

«И меня так везли, - успела подумать Катя и, непроизвольно глянув на лежащего мужчину, узнала его: - Боже! Виталик!»

Каталку подвезли к следующему лифту с уже открытыми дверьми.

-      Куда? - спросил лифтер.

-      Вторая терапия, дальше видно будет, - затолкав внутрь каталку, коротко приказал врач, протянул медкарту сестричке и заторопился обратно.

-      Что с ним? - спросила Катя проходившего мимо доктора.

-      Девушка, шли бы отсюда, да побыстрее, - оставив ее вопрос без ответа, на ходу раздраженно бросил тот. - В больнице карантин, а вы тут гуляете.

«Надо быстрее в палату, здесь же вирусы на каждом шагу!» - с испугом осознала Катя и, заблокировав любые другие мысли и эмоции, поспешила вперед по коридору.

На ходу кивнув и сунув шоколадку в карман медсестре, которая была в курсе ее самоволки, она залетела в палату, плотно закрыла дверь и бухнулась на стул. От непривычно быстрой ходьбы сердце колотилось, как у зайца. Впрочем, не только из-за физической нагрузки. Мысль упрямо возвращалась к встрече в подземном переходе: «Понятно, Поляченко ждал Вадима. Но что тот делал в больнице? Лечился? Зачем тогда встал? Ведь он явно болен. Или навещал кого?.. И Виталик... Какой?»

Наконец утихло зашкаливавшее сердцебиение и восстановилось дыхание. Катя встала, вымыла руки, ополоснула лицо, промокнула полотенцем и посмотрела на часы: семь тридцать.