Давай сыграем в любовь (СИ)

Но она будто никого не замечает, и после каждого шороха в аудитории обращается почему-то ко мне. Уже после пары, в туалете, я становлюсь случайным свидетелем разговора однокурсниц. К счастью, они не в курсе этого, ведь я нахожусь в закрытой кабинке.

— Вы видели, как Ольшевская накинулась на Кристину?

— Видать, заело ее, что Соболев танцевал со студенткой, — отвечает женский голос.

Тут же перекручиваю в голове и задаюсь вопросом, а давно ли весь поток в курсе того, что Руслан встречает с педагогом по психологии? Если так, почему еще никто не сдал их в деканат? Боятся Соболева и его репутации? А может уже пробовали, но получили пинок под зад? Тут я могу только строить догадки, ответов нет.

Однако разговор все равно подслушиваю, интересно же.

— После того, как они ушли, Ольшевская рвала и метала. Она вообще как с цепи сорвалась в последнее время.

— Но Соболев тоже странный, — тут девушка говорит чуть тише, словно боиться быть услышанной. Мне приходится напрячь слух, иначе не могу разобрать толком. — Зачем он сменил шило на мыло?

Ха! Сама ты мыло! И шило тоже! А я девушка.

При том достаточно красивая. Так-то! И если у кого-то проблемы с глазами, это меня не касается. А у Соболева… у него вообще проблемы с головой. Такие мне сто лет не упали. Вот! Пусть идет к своей Оксане. Мне не надо такое добро!

И стоит мне только мысленно выругаться, как мобильник начинает активно трезвонить. Девочки в туалете смекают, что они не одни и тут же замолкают. Затем и вовсе уходят, хлопнув громко дверью. Эх, жаль, я хотела дослушать сплетни дня.

"

"Вытаскиваю телефон, ну кто бы мог подумать — Соболев. И зачем только мне звонит? Нам было так хорошо, целых день не виделись. Аж дышать легче стало. Вселенная, глянь, как я глубоко вдыхаю грудью? Не видишь? Так попробуй очки или линзы. Но Соболева подсылать не надо. Однако Руслан настойчиво звонит второй раз.

Цокнув, провожу пальцем по экрану.

— Привет, — говорю то, что не планировала. Вообще-то я хотела сказать фразу из серии «Чем обязана» или «Ты перепутал номер, давай тогда, до свидания».

Вот только в реальности, я даже тон голоса не повышаю и не раздражаюсь.

— Привет, Кристина, — он снова это делает — называет меня полным именем. Зачем? Почему? Что за намеки? И какого проклятого оно звучит так мягко, повисая в воздухе, как искорки от тлеющего огня.

— Что с тобой? Соскучился? — кусаю губу, вспоминая Ольшевскую. Они в ссоре? Она теперь меня ненавидит? Что у них произошло?

— Безумно, — я даже замираю от этой реплики.