Бракованная любовь (СИ)

Это читалось во всём: во взгляде, жестах, улыбке. Когда всё изменилось? Когда я упустила его внимание и погрузилась полностью в себя и свою проблему?

Наверно, после потери двойняшек. У меня до сих пор стоит без изменений их комната на втором этаже, которую я готовила к родам. Я полгода отходила от этой травмы. Едва с ума не сошла. Ничего не замечала вокруг себя. Наверно, тогда я и потеряла Руслана.

Глава 2

(За неделю до этого)

–Ну как? – смотрю на врача с надеждой, но он хмурит брови и продолжает молчать.

Водит по моему плоскому животу скользким датчиком от аппарата УЗИ и наконец, произносит вердикт.

– Вам нужен абсолютный покой... Хорошо, что вы среагировали быстро, но гарантий я вам дать никаких не могу.

– Значит, всё-таки шанс есть? Пожалуйста , скажите что есть. Я так хочу этого малыша.

Светловолосый молодой врач, ещё мальчишка, поднимает на меня серьёзный взгляд серых глаз.

– Я не хочу вам врать и обнадёживать. Вы должны чётко понимать угроза выкидыша почти стопроцентная, но шанс всё же есть.

Если вы оградите себя от всех переживаний и стресса. Ну и позитивный настрой тоже многое решает.

А я верю. Верю, что всё будет хорошо. Ведь я заслужила этого малыша. Мы с мужем заслужили. Руслан ещё не знает, ни о беременности, ни о том, что я в больнице. После трёх выкидышей я решила ничего ему не рассказывать.

Встаю с кушетки. Низ живота тянет, как во время ПМС. Вытираю живот пелёнкой. Застёгиваю халат. Руки мелко дрожат и пуговицы не поддаются.

Забываю даже попрощаться, выхожу и иду в свою палату.

Даже не представляю как сказать обо всём Руслану. Он сейчас в командировке.

– С тобой всё хорошо? – спрашивает медсестра на посту. – Бледная что-то ты подозрительно. Пошли давление померяю.

– Спасибо большое, всё хорошо.

– Ну-ну. Так, я тебе и поверила.

Хочу ответить, но не могу. Чувствую, что если хоть слово скажу, разревусь, как маленькая.

Медсестра подходит и обнимает меня за талию, прижимает мою голову к своему плечу. Я слышала, что её за глаза девчонки называют мама Клава.

А на самом деле её зовут Клавдия Ивановна. Она тянет меня к столу, я сажусь, и молча жду, пока она надевает на мою руку манжету, чтобы измерить давление.

– Зря ты переживаешь. Только хуже малышу делаешь, – продолжает мама Клава. – Плечи расправила, голову подняла и улыбнулась. Всё хорошо будет.

– Никита Сергеевич сказал, что шансов почти нет, – почти шепчу, и на последнем слове горло схватывает спазм.

– Успокойся моя хорошая. Тебе сколько лет?

– Двадцать… пять.