Бежать любой ценой

Нужно быть полной дурой, чтобы не заметить, как какая-то особь собаки женского пола хотела меня унизить. Точнее, не меня, а Софи. Унизить так, чтобы все местное общество еще долго смаковало этот позор.

К счастью, вместе с эмоциональной Соней, вполне себе комфортно уживалась и более рациональная Сонечка. Именно эта часть меня заметила, что, в крайнем случае, с двумя двадцатикилограммовыми девчонками справиться будет легче, чем с армией вышколенных слуг.

Бросила короткий взгляд на Ронду и Рину. Те совсем сникли. То ли было стыдно, то ли страшно. В груди зашевелилась жалость, которую все это время я старательно убирала подальше. Вот как я им помогу? У самой здесь, ни кола, ни двора. И репутация сомнительная. И перспективы так себе.

Почти траурные мысли, на какое-то время, отвлекли меня от этого дивного платья. Никогда не думала, что передвигаться в одежде будет сложнее, чем приседать со штангой, или ходить выпадами. Вспомнила насмешливый взгляд инструктора Елисея, и его ободряющий «еще три подхода, и будет жопа как орех». На душе потеплело. Как орех, это хорошо. И трудности, тоже хорошо. Платье из сусального золота – плохо. Очень плохо.

Вопросы вызывал не только его вес, но и внешний вид в целом. Я чувствовала себя не красивой женщиной. Даже, не принцессой. И не куколкой. Я чувствовала себя тортом. Такое, огромное кондитерское изделие, украшенное самой дешевой глазурью. Эх, не пришла у них еще мода на комфорт. Корсетные спицы больно впивались в ребра. Туфли натирали везде, где только возможно. Интересно, Маргарита, ощущала примерно тот же спектр эмоций, на балу у Сатаны? Или, лаконичность образа, все же эти неприятные ощущения как-то компенсировала?

Булгаковский шедевр, который я перечитывала много раз, подарил мозгу возможность еще на несколько минут отвлечься от странной реальности. Сначала, проходя очередную длинную галерею, попробовала порассуждать о женской неразборчивости. Ну, как можно было влюбиться в Мастера? Любовь, конечно, зла. Но, тратить себя на мужика, который спокойно отсиживается в психушке, и даже не пытается с тобой связаться, пока ты изводишь себя нервными срывами, то еще удовольствие.

Вообще, эта женская жертвенность, всепрощение, чрезмерная эмоциональность, иногда повергали меня в тихий ужас. Мама говорила, что я просто эгоистка. И когда-нибудь, придет большая и чистая любовь. И вот тогда…

К слову, и большая и чистая меня как-то накрыла. Как вирус гриппа во время сезонной эпидемии. Его звали Гарик. Сын богатых родителей.