Хочу тебя любить

Сама до конца не соображаю, о ком именно говорю и к кому обращаюсь. Об отчиме или о Кире? К маме или к себе?

Растерев набежавшие на глаза слезы, убегаю в свою комнату. Только от себя ведь не убежишь… Всю ночь ворочаюсь. Во мне кипят гнев, глупая обида и какая-то абсолютно безумная тоска.

«У него ведь совсем никого нет…»

«Мама умерла, когда ему и шести не было…»

«Он привязался к тебе…»

«Кирилл, чтобы ты знала, за тебя тоже очень переживал! Только узнал про твое сердце, свое предложил…»

Утром чувствую себя кошмарно, но в академию все равно собираюсь.

Останусь дома, будет еще хуже. А там все-таки люди… На них можно переключиться. И, казалось бы, при чем тут Кирилл… Относительно него ничего не поменялось! Однако вижу его, и злость вырывается. Наверняка и во взгляде моем отражается. Это заставляет Кира замереть, будто в замешательстве… Плевать.

Резко разворачиваюсь и ухожу. Так повторяется еще раз. А на третий… Бойко возникает передо мной так неожиданно, словно намеренно поджидал. Заворачиваю за угол, вижу его впервые после разлуки настолько близко и будто в стену влетаю.

Экстренно торможу, скрипя туфлями по паркету, чтобы не дай Бог не соприкоснуться физически.

И все равно, когда останавливаюсь, нас разделяют жалкие сантиметры. Чувствую его запах, и в груди все взрывается. Взлетает, как фейерверк. Туманит сознание знакомым мороком.

– Любомирова, – приглушенно шепчет Кирилл над моим виском.

Раздает напряжение, как электричество. Четко и выверенно. Каждый слог – жгучий импульс.

Заставляю себя откинуть голову и посмотреть ему в глаза. Гнев куда-то проваливается. Вместо него, едва скрещиваем взгляды, совсем другие чувства вырываются.

Ох, какие же они бешеные! Какие пьянящие…

Резко разворачиваюсь и пытаюсь бежать.

– Стой.

Ловит за плечо и подтягивает обратно. Рубашка не спасает – его прикосновения по-прежнему обжигают.

Собираю все силы, чтобы выдохнуть:

– Чего тебе?

Глава 3

Ты мне должна.

© Кирилл Бойко

– Стой, – опрометчиво хватаю ее за руку.

Пальцы тотчас пробивает дрожью.

Колючим жаром стремительно поднимается эта волна к запястью, предплечью, локтю, плечу. Горячим панцирем сковывает корпус. На миг сдавливает так, что дышать невозможно, и бурным потоком сливается в пах.

– Чего тебе? – грубо выпаливает Варя.

А у меня от штурма внутренних и внешних ощущений тормозит и безумно скачет вся система жизнедеятельности."

"Разжимаю пальцы, едва понимаю, что Любомирова бросилась защищаться. Значит, уже не сбежит. Помню.