Хочу тебя любить

Я не стала ей говорить, что все это время работаю, и что после того, как коллегия передала ректорство Курочкину, восстановилась в учебе и успешно закрыла все старые задолженности.

Это было своего рода точкой. Завершающей и вместе с тем отправной. После которой Бойка, не теряя времени, развернул ситуацию в нужную сторону.

– Раз Нюта остается с нами навсегда, – он точно был в этом уверен. Я даже опешила, а мама лишь покраснела. – Давайте сразу оформим все необходимые документы.

– Какие документы?

– Свидетельство о рождении на нас с Варей, родительские права и все, как положено.

– Вы готовы? – спросила мама, будто решение и правда только мы с Киром принимали.

Он дал ей исчерпывающий ответ:

– Ребенку нужны мама и папа, а не сестра и брат.

Все решилось очень быстро. В первый свой отпуск Валентина Николаевна Бойко улетала бессовестно свободной и безбожно богатой женщиной. А мы остались втроем, растить и развивать свою семью дальше.

Глава 64

Максимум, родная.

© Кирилл Бойко

Только выбираюсь из машины и достаю из кресла Нюту, случается наплыв смутно знакомых мелких ботанов.

Блядь, еще даже к корпусу не подошел. Откуда они такие смелые понаехали? Сразу понятно, что молодняк. Те, кого раньше прессовал, и сейчас не сунутся.

– О, Бойка! – окликает самый шустрый. – Здоров!

– Здоров, – осторожно прижимая Нюту к груди, отвечаю на рукопожатие.

– За Варей?

По старой привычке сдвигаю брови и мрачно смотрю на любопытного пацана. Считывая эту реакцию, тот сразу же отступает.

– Я это… Только хотел сказать, в конференц-зале ее видел… В общем…

Пока я вспоминаю, как правильно реагировать, ботан мечет взглядом от моей, должно быть, суровой рожи к ангельскому личику Нюты. Варя в последнее время повадилась заказывать нам парные костюмы. Сейчас мы в одинаковых темно-синих толстовках и таких же широких хулиганских штанах – своего рода банда.

– Спасибо, – бросаю пацану, как учила Центурион.

Нюта сует в рот кулачок и, выдавая пузырь слюны, поддерживает папку громким гулением.

Мы воспитанные. Не придраться. Совесть спит.

Оставляя переполошенный молодняк, направляюсь к корпусу. На ходу извлекаю из кармана платок и мастерски привожу дочь в порядок. Ухмыляюсь, потому что счастлив. Она, причмокивая, выдергает кулак изо рта и, замыкая все внимание на моем лице, смеется. Так звонко, что не только в ушах звенит, но и в груди резонирует. Без колебаний и каких-либо пауз отражаю этот звук.