Хочу тебя любить

Варвара Бойко: Анечка, 2460 г/43 см.

Мелкий сморщенный комок лежит у Вари на груди. Улыбается она не просто на камеру. Счастливо, я-то знаю, как это. Бережно придерживая ребенка ладонью, на одном снимке смотрит в кадр, а на втором вниз – на нее.

Меня же… Меня, блядь, парализует.

Анечка… Анна? Аня?.. Нюта…

Из глаз просачивается какая-то скупая, но дико жгучая влага. Даю себе пару секунд, чтобы продохнуть и уронить на дно души все, что подперло горло. А потом грубо шмыгаю носом, моргаю и набиваю ответ.

Mr. Бойка: Умница.

Заюзанное розовое сердце следом. Оно всегда первое, всегда наготове. Все выдержит.

Потому что… Больше не первый. Главный.

[1] Здесь: двадцать тысяч долларов.

Глава 62

Спасибо за все, что ты делаешь…

© Варвара Бойко

– На двух первых УЗИ не смогли сказать пол ребенка. Прятался. Но Ренат был уверен, что сын… – тихо рассказывает мама, пока я, замерев у пеленального столика, пытаюсь понять, как правильно надевать подгузник. Малышка такая кроха, а Бойка, похоже, не тот размер купил.

Хотя на упаковке и пишется, что с нуля. Может, проблема в том, что она недоношенная? Мы с Киром не подумали, а у мамы что-то спрашивать бесполезно. Она в нашу сторону даже не смотрит, а если и смотрит, будто сквозь нас. Говорит, по большей части, сама с собой. Мне даже немного жутко. Выглядит ведь, как сумасшедшая. – На последнем УЗИ увидели… Он та-а-ак расстроился… – сипит и срывается.

Приподнимая ножки, осторожно подкладываю развернутый подгузник. Малышка как-то странно кряхтит и этим пугает меня.

Застываю, вглядываясь в личико. Не сделала ли я ей больно? С облегчением отмечаю, что плакать она не собирается. Просто вертится.

«Такая забавная…» – думаю я и улыбаюсь.

– Ты же не станешь его после всего выгораживать? – вопрос направляю маме, но смотрю на Аню.

Свои действия прослеживаю и ее реакции. Все идет нормально, и я решаю просто подвернуть верх подгузника.

– Отлично, – бормочу сама себе.

Ловлю одной ладонью крохотную ножку, а второй уже хватаю из принесенного Киром пакета слип.

Вдруг замерзла, пока я копалась? Немножко прохладная, но вроде не критично. Не теряя бдительности, максимально ускоряюсь.

– Он просто расстроился, – талдычит мама, глядя в окно.

Вставать ей пока запретили. Но ее психическое состояние пугает больше, чем физическое. Она и не рвется что-то делать. Не интересуется Аней, даже не смотрит на нее. Когда медсестра пыталась подложить ребенка на кормление, заявила, что молока нет. Мы, конечно, уговорили ее попробовать.