Хочу тебя любить

Между нами, конечно, находится одеяло… Однако ни черта оно не защищает! Чувствую его так, словно голая лежу.

Твердый. Тяжелый. Горячий.

Голова кружится, и к горлу подкатывает странный ком. Не тошнота, нет. Что-то такое трескучее и щекотное. Именно оно пугает меня до чертиков.

Толкаю Кира в грудь. Колочу, вкладывая все силы. Ощущение, что в каменную стену долблюсь. Кисти обжигает еще и болью. Но добиться удается лишь того, что Бойко вскидывает голову и снова смотрит мне в глаза.

– Не взрывай меня, – выдыхает предупреждающе.

Сколько раз я слышала это раньше?! Не счесть!

Мычу что-то в ответ – громко и сердито. Только толку – разобрать невозможно.

– Уберу руку, но если будешь орать, снова заткну рот, – выдает Кирилл ультимативно.

Как же мне хочется закричать! Просто ему назло. Только понимаю ведь, что ничего этим не добьюсь.

– Какого черта?! Чего тебе надо? – сычу ядовито.

– Ты просрала пол моего дня!

– Ничего себе предъявы! Сам ты проср… – доходя до грубости, сама же себя торможу. – Никакого твоего дня между нами нет!

– А я говорю, есть.

Напирая, почти касается губами моих губ. Я пытаюсь не реагировать, но… Меня от этого мимолетного, практически невесомого контакта будто током пробивает. Я дрожу и задыхаюсь.

– Не смей…

Что ему мои слова? Скользит ладонью к шее. Не просто обхватывает и стискивает, а прижимает меня таким образом к подушке.

– Тихо, – чувствую этот выдох физически.

Я замираю, словно то, что он делает, способно меня убить. Секунда, две… В страхе дергаюсь, успевая в последний момент отвернуть голову в сторону.

Знакомые горячие и твердые губы припечатываются в месте под моим ухом. И я не знаю, что хуже… Спаслась я или еще сильнее подставилась. Место оказывается очень чувствительным, а Кир не дает мне больше времени, чтобы как-то воспротивиться или хотя бы блокировать реакции. Жадно хлещет по моей коже языком. Грубо захватывает ее губами. Кусает и всасывает.

– Перестань… Перестань… – задушенно требую я.

Хотя требую – это громко сказано.

Умоляю ­– так будет вернее. Голос срывается. Кажется, что вот-вот вообще навеки пропадает. И меня заодно не станет. Колотит ведь от Кира так, будто в предсмертной лихорадке бьюсь. Когда он перехватывает мои руки, неосознанно сама же в него вцепляюсь. В поисках какой-то силы, сплетаюсь с ним пальцами. Судорожно сжимаю. И он меня – до хруста. Всего лишь руки, а подрывает. И я понимаю, вот он – главный проводник. Слишком интимно. С тем, кого ненавидят, так не делают.