Уитни, любимая

Повернувшись к нему, она уткнулась лицом в его фрак цвета голубиного крыла и выплакала свои беды и неудачи в объятиях человека, ставшего их причиной. Наконец соленый поток иссяк, но Уитни не спешила отстраниться и крепче припала щекой к теплой, мускулистой, надежной груди.

– Чувствуете себя получше? – пробормотал он.

Уитни покорно кивнула и, взяв протянутый платок, вытерла глаза.

– Последний раз я плакала, когда мне было двенадцать лет, но с тех пор, как вернулась домой, только и делаю, что рыдаю. – Подняв голову, она неожиданно заметила в его глазах нечто вроде мучительного сожаления и тихо сказала: – Могу я спросить у вас кое-что?

– Все, что угодно.

– Все, что в ваших силах и в пределах разумного, конечно, – напомнила Уитни, всхлипывая и улыбаясь одновременно.

Не отвечая на беззлобный укол, Клейтон лишь наклонил голову.

– Что заставило вас пойти на эту… эту выходку в духе средневековья? – спросила она спокойно, без всякой запальчивости. – Что вынудило вас обратиться к моему отцу, не поговорив со мной, едва зная меня?

И хотя его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, Уитни почувствовала, как напряглись его мышцы, и торопливо объяснила:

– Я только пытаюсь понять ход ваших мыслей. Мы не слишком поладили на маскараде у Арманов. Я посмеялась над вашим титулом и отвергла ваши ухаживания, однако вы решили, что желаете жениться именно на мне и ни на ком другом. Почему?

– А что вы думаете по этому поводу?

– Не знаю. Ни один мужчина не делает предложения женщине лишь затем, чтобы мучить ее и разрушить жизнь, поэтому у вас должна быть другая причина.

Несмотря на то что слова Уитни звучали несколько оскорбительно, Клейтон улыбнулся, поскольку пребывал в прекрасном расположении духа: Уитни позволила ему держать ее в объятиях.

– Не можете же вы осуждать меня за то, что я хочу вас, в противном случае вам пришлось бы проклинать всех мужчин. Я признаю, что браки по расчету отдают средневековьем, но они приняты в лучших семьях Европы. Таков обычай!

– В вашей семье, вероятно, – вздохнула Уитни, – но не в моей. И не могу поверить, будто в подобных браках не существует ни малейшего шанса на то, что супруги в конце концов не начинают испытывать друг к другу какое-то подобие нежного чувства и даже, вероятно, нечто вроде любви.

– Но можете ли вы поклясться, что никогда не испытывали ко мне симпатии? – мягко настаивал он.