Ворожея

Только негромкий стук костяшек пальцев по рассохшейся двери на миг приневолил сбавить ее тиски.

— Кто там? — раздался настороженный голос из-за прохудившейся деревянной охранительницы.

Скрипнуло, щелкнуло. Растрескавшееся крыльцо осветила узкая полоска света. Показался недовольный морщинистый лик:

— Ежели за брагой явился, так нет у меня!

— Я, это, по делу, впусти, — пьянчуга изобразил глубокое оскорбление, словно никогда прежде и капли бражной в рот не брал.

— Ладно, входи. — Дверь раскрылась чуток шире, ровно настолько, чтобы дозволить мужику протиснуться в сени. — Чего явился на ночь глядя? Иль снова что худое сотворилось?

— Покуда нет, — Хижа перешел на шепот. — Но ежели так и дальше пойдет, обязательно сотворится!

— Да не ломайся! Чай, не девка, — закатила глаза Доморадовна. — Коли пришел, так сказывай. А нет, так ступай себе подобру-поздорову. Нет у меня часу баклуши бить. Да что ты все озираешься? Я, поди, не ведьмарка — нечистиков в хате привечать.

— Притвори дверь покрепче, — попросил пьянчуга.

Доморадовна фыркнула, но просьбу исполнила.

— Ну? — нетерпеливо потребовала она ответа.

— Голова слишком трезвая — думы разлетаются.

— Не трезвая, а дурная! Я вообще дивлюсь, как это у тебя там еще хоть какие-то мысли водятся.

— Ну дай хоть глоток испить — в горле пересохло, так к тебе спешил, — заканючил пьянчуга, так и бегая глазками по закромам, пока не наткнулся на бочку, схоронившуюся в углу под сероватым рушником.

— Ладно, — недовольно пробубнила Доморадовна и, взяв кружку, отворила бочку — в нос ударил кисловатый запах, — черпанула браги и протянула нежданному гостю. Тот залпом осушил сосуд и, утерев рукавом рот, сказал:

— Добрая у тебя бражка. Только вот не напился. Попотчуй еще.

— Хватит! — бабка выхватила кружку и преградила собой бочку. — Сказывай! А там поглядим, стоит ли твоя весть еще одной кружки.

Мужик надулся, точно дитя малое:

— Весть моя стоит цельной бочки. А то и двух!

Хозяйка не то хмыкнула, не то крякнула.

— А вот ведаешь ли ты, почтенная Доморадовна, что Череда велел Виту пришлую ведьмарку у себя приютить? А завтра, как рассветет, обещался ее и вовсе на волюшку отпустить!

— Как так? — округлила очи бабуся.

— А вот так! — довольный произведенным впечатлением сказал пьянчуга. — Но, это, об том только староста, Вит, я да теперича еще и ты ведаем.

— Как же можно? Она цельный обоз извела, хворь невиданную наслала, а он ее отпускает?!

— Слыхивал я, что Милава эта к обозу непричастная.