Ворожея

Люд на селе поговаривать стал, что иль в болоте потоп, иль уж привезет добычи столько, что за нее добрый обоз да лошадей с десяток купить сможет. Однако вернулся охотник с единственной добычей. Девку привел, что очей не отвести. Женой назвал да и зажил с ней под одной крышей. И вот чудеса — с того часу стало у него все ладиться. Дичи из лесу столько стал приносить, что всей деревней можно было б не работать, а только с обозами да караванами торговаться.

— Небось снова по лесу да болотам шастает, зверя пушного добывает, — предположил один из кожевенников.

— Да куда ему столько? Куда столько злата девать? — спросил близнец.

— Да у тебя просто в кармане больше медяка никогда не было, потому и не знаешь, что с ним делать, — вытер нос пьянчуга.

Кожевенники хором захохотали. Кому бы говорить — вот уж у кого никогда денег не водилось. Да что там денег! Пьянчуга в первый год после кончины стариков пропил все, что только можно было. Только благодаря старосте на этом свете жив еще и остался. Даже Гедка-юродивый рассказал бы, как пьянчуга собственную душу проезжему торговцу пропил. И коли б не Череда — был бы тот вечным рабом у желтолицего китайца. А так и хату откупили, и работу час от часу подкидывали.

— Зато что ни говори, а никто лучше Лютовера нам шкур да кожи не приносил, — подытожил кожевенник.

— Да-а-а. Такой материал только в радость выделывать, — поддержал близнец.

— Давно ли он таким ладным охотником сделался! — хмыкнул пьянчуга. — Да он до женитьбы лису раз в месяц приносил, ну а о медведе и слыхом не слыхивал.

Староста быстро уверился, что Милава говорила правду о Руже и ее любом. Осталось Цвета послушать. Вот только никак он в себя не придет. Даже у Рафала ничего не получается. Да и Алесю лучше не становится.

— Батька! — окликнула старосту Услада. — Погодь!

Череда оглянулся — к нему бежала дочка. Видать, давно его искала — вон как запыхалась, за бок держится да еле ноги волочит.

— Батька, — задыхаясь проговорила Услада.

— Что?! Алесю совсем худо сделалось? — испугался староста.

— Нет, — задыхалась она. — Наоборот, он в себя пришел, тебя кличет.

— Правда? — с плеч Череды точно камень свалился. Дышать стало легче. Он обнял дочку — и они поспешили домой.

По дороге Услада рассказала, как явился дядька Рафал, принес с собой сок травы-покрик. Обтер им Алеся и стал ждать. Почти сразу случилось чудо — молодец зашевелился и глаза распахнул. Язвы его вмиг коркой покрылись, да и новых пока не прибавилось.