Ворожея

Ведь всем ведомо, что в купальскую ночь нечистики да ведьмари оборачиваются кем пожелают.

— Попал! — оповестил люд курчавый парень.

К нему отовсюду понеслась похвала. Ковыляющая кошка, как могла, спешила укрыться средь деревьев. Селяне сияли от радости — завтра хромота выдаст того, кто ведьмарит в деревне.

— Поймала! — объявила запыхавшаяся женщина, что умудрилась-таки сцапать своего петуха. — Вот только ума не приложу, как его через кострище заставить перелететь? Он же крылья расправит, да все в сторону норовит.

— Вяжи ему лапы! — предложил сын старосты. — Да крылья перетягивай.

— Это еще зачем? — удивился какой-то молодец.

— Эх, ты простых вещей не разумеешь, — хмыкнул богатырь.

— Вяжи, — поддакнул староста.

Женщина откуда-то выудила веревку и обмотала лапы да крылья непослушной птицы. Петух истошно вопил да дергал головой.

— Ах ты, дурень с гребнем! — завопила хозяйка, когда клюв все ж сыскал ее палец.

Богатырь ловко перехватил петуха и кинул через костер. На той стороне огнища птица шмякнулась на землю.

— Не ушибся б хоть, — заволновалась бабка. Но тут же по смеху толпы поняла, что с петухом ничего не случилось. Оскорбленная бестолочь, высвободившаяся из пут, махала крылами, намереваясь и теперь улизнуть куда подальше. Сын старосты мигом ухватил неудачливого беглеца за хвост.

— Вот, спасибо тебе, Алесь! — бабка крепко держала горе-птицу. — Разумный у тебя сын вырос, Череда! Пусть даруют боги ему жену — красавицу да хозяюшку ладную!

Как Милава ни старалась, но кузнецов так и не сумела отыскать. Видать, младшего староста снарядил-таки устранять промах. А старшой, поди, рыщет где-то… Точно в подтверждение догадки, откуда-то донесся протяжный волчий вой. Но никто, кроме ворожеи, в угаре празднества да азартной поимки петуха не обратил на него внимания.

— А-а-а! — внезапно закричали девицы. С их хорошеньких ликов, распущенных волос да льняных рубах медленно стекала грязь. Молодцы-виновники лишь хохотали, отставляя в сторону уже не потребное оружие — пустые ведра. Вот только не ожидали они, что кое-кто из красавиц-молодиц все ж поспел подготовиться к такому повороту событий. Несколько светлых рубах мелькнуло в темноте, но, когда жертвы их заприметили, оказалось слишком поздно. Хрупкие, но проворные ручки схватили ушаты, давеча наполненные жижей с ближней топи, и окатили удальцов с головы до ног.

— Ловко они вас! Куда там грязи липкой супротив трясинного смрада! — дети и старики хохотали так, что их животы чуть не трещали.