Янтарь

а чтобы обрести свои крылья и воспрять над всеми бедами и проблемами от ощущения того, что я не одна!

— И ничего не бойся.

Это было даже страшнее, если бы он говорил подчеркнуто холодно и резко, показывая этим, что он зол и готов идти до конца.

— Подожди, — вдруг проговорил тот Кадьяк с темно-зелеными глазами, от взгляда которых меня пробирало просто до самых костей, делая пару шагов вперед по направлению к Палачу, который не менял положения своего тела, не выдавал совершенно никаких эмоций, и как-то не торопился уносить свои длинные сильные ноги.

Вернее почти получил, если бы тот Кадьяк с зелеными глазами не дернул его на себя практически за белую косу, отчего мощный ствол прошелся по широкому плечу Бера, оставив с сотню заноз и пару рваных ран, на которые тот даже не обратил внимания, кидаясь к нам с оглушающим воплем:

Лишь скованно пошевелила своей холодной рукой, пытаясь осторожно достать ее из хватки Янтаря, прощаясь мысленно с его теплом и добрыми глазами, чтобы теперь в полной напряженной тишине пройти через ряды Берсерков, вставая напротив Палача и готовая принять свое наказание, когда поняла, что его горячие пальцы не собираются разжиматься и отпускать меня.

Согласна, Янтарь и раньше не особо то скрывал своих чувств и желаний в отношении меня. но мне всегда казалось, что в его эмоциях преобладало желание обладать.

а еще лишний раз довести меня до состояния ядовитого ёжика, чтобы затем вдоволь потешиться и еще раз что-нибудь сломать. Теперь же я отчетливо чувствовала, что он считает меня своей! Своей!

Умно, конечно! Так он не увидит Тайгу сразу, но ведь почувствует!

Боже мой…

Янтарь лишь закивал в ответ, словно прекрасно понимал, о чем шла речь:

— Сам постарался или кто помог?

Мужчина, облаченный в короткую куртку, обтягивающие джинсы и стильные ботинки.

…но еще сильнее я боялась ощутить ненависть Янтаря по отношению к себе.

— ….Прошу вас, оставьте! Я не заслуживаю… — всхлипнула я, чувствуя, как дрожат мои губы от невыплаканных рыданий, которые поднимались с каждой ошеломительной минутой все выше по горлу словно гелевый шар, от которого я не могла дышать, и судорожно замолкая от рокота спереди:

— Зачем тебе эта девочка? Она еще совсем ребенок.