Янтарь

Поэтому я никак не отреагировала даже на то, что девушка неожиданно положила ладонь на мое плечо, чуть сжимая его, словно пыталась поддержать, не говоря при этом ни слова.

— Смотри, что я тебе принес! — мужчина прошагал до меня, поставив перед глазами невероятно милый, явно ручной работы глиняный горшочек, наполненный ароматом солнца и душистых трав, сладостью сочного лета и гудением неугомонных пчел, — Мед!

— Ты рычишь, — восторженно и хрипло простонал Янтарь, обхватывая мою бедную попу с такой силой, чтобы прижать к себе, что я ахнула, думая о том, что хочу быть обнаженной на нем.

Прямо сейчас. Чтобы ощущать каждой клеточкой тела его жар и аромат. Чтобы этот волшебный и пьянящий запах твоего мужчины остался бы на мне еще долго, напоминая на том, что я принадлежу ему и только, понимая еще и то, что после него мне будет уже никто не нужен, как бы далеко друг от друга мы не находились.

И ушла. Просто вышла так же тихо, как появилась на пороге моего дома, не бросив на меня ни одного взгляда, словно я была пустым местом, а Янтарь стоял тут совершенно один.

Возбужденный до предела и с глазами бешенными от желания.

— Ты знаешь, кто он? — вдруг проговорила девушка, кивая в лес как раз в том направлении, где исчезла здоровенная фигура призрачного Бера со странными шрамами, отчего я сначала криво и дергано улыбнулась, за секунду сочинив историю про бывшего надоедливого ухажера, понимая, что улыбка так же быстро сползла, как и появилась на моих бледных губах, потому что врать Беру, пусть и Беру-девушке, это то же самое, что доказывать свою правоту камню.

На его мощной груди от плечей к середине шли по три полосы, которые соединялись в одной точке, и словно были перечеркнуты двумя линиями, отчего рисунок шрамов напоминал букву «М».

— Обалдееееееееть!

Жадно и жарко, ощущая под своими ладонями, как напряглось его большое тело и как заиграли упругие мышцы под кожей, что опалила своим жаром и нетерпеливым стоном, с которым Янтарь обрушился на меня, больше не пытаясь сдержаться.

Думаю, судя по тому, что Янтарь даже неловко потоптался у порога, я была на верном пути, продолжая заниматься только бутылочкой, молоком и топлением жира кабанчика, всем своим существом все равно прислушиваясь лишь к нему одному — того, кто таки останется моим большим солнечным желанием.

— …ты поможешь мне?

— Будет правда лучше, если с этого момента наши дороги пойдут в разные стороны… — я знала, что Янтарь услышит мою панику.