Лиловый

Через несколько минут ушел из туалета незнакомец, чуть позже – Крутиков. Витасик для верности выждал еще пару минут и тоже выбрался на свободу.

Однако в холле, куда он попал, происходили какие-то странные вещи. Там толкались подозрительные личности, в которых Витасик, со свойственным ему обостренным чувством опасности, признал сотрудников милиции. Витасик заволновался и на всякий случай спрятался за колонну, выжидая удобный момент, чтобы проскользнуть к выходу.

И тут случилось нечто невероятное.

Открылась одна из неприметных служебных дверей, и оттуда вывели Андрея Михайловича.

Всегда представительный и уверенный в себе, сейчас Крутиков выглядел пришибленным, опустошенным и раздавленным. Он шел, убрав руки за спину и опустив глаза, а с двух сторон его придерживали за локти плечистые парни с милицейской выправкой.

Следом за Крутиковым вели еще одного человека – того самого, у которого Витасик подменил портфель…

Кстати, сзади арестованных шли двое милиционеров постарше, которые несли два точно таких же портфеля, как тот, что был в руках у Витасика. Причем несли они несколько на отлете и с большим почтением – не как обычные портфели, а как важные улики и вещественные доказательства.

«Ох, ни фига себе! – подумал Витасик. – Ни фига себе!»

Других, более членораздельных мыслей у него не возникло.

Зато возникло отчетливое чувство, что он влип. И вместо законного вознаграждения за успешно проделанную работу запросто может получить срок.

Портфель, который он все еще прижимал к себе, жег ему руки. Витасик хотел поскорее избавиться от этого опасного предмета и уже собрался было поставить его на пол за колонной, но тут он перехватил взгляд местного охранника и с самым независимым видом направился к выходу.

Крутикова и неприятного незнакомца уже посадили в милицейские машины, но оперативники все еще крутились возле входа в бизнес-центр, и Витасику пришлось бы пройти мимо них с компрометирующим портфелем. На его счастье, возле самых дверей остановился большой туристский автобус, полный детей. Двери автобуса распахнулись, дети высыпали на тротуар. Воспользовавшись суматохой, Витасик торопливо закинул злополучный портфель в багажное отделение автобуса и быстро зашагал прочь, насвистывая какую-то жизнерадостную мелодию и оглядываясь по сторонам.

Напоследок он бросил взгляд на автобус. На его лобовом стекле красовалась табличка:

«Каменск-Уральский детский дом № 4»."

"– Эй, Валентин! – окликнул Мехреньгина в столовой Генка Окуньков.