Светлый лик смерти

– В какое время ехала твоя потерпевшая?

– Около половины седьмого вечера."

"– Самое время! – присвистнул он. – Час пик, практически все маршруты битком забиты. Но я посмотрю повнимательнее, может, там и пустые маршруты есть. Час-полтора тебя устроит?

– Вполне.

– Тогда я исчезаю. Татьяна Григорьевна, надеюсь, что когда я явлюсь с выполненным заданием в зубах, вы все еще будете здесь и я буду иметь счастье вас видеть.

– Я тоже на это надеюсь, Николай, – все так же мелодично пропела Татьяна.

Когда за Колей закрылась дверь, Настя недоуменно повернулась к ней.

– Что у вас тут происходит? Спонтанно развивающаяся взаимная симпатия? Я немедленно вызову сюда Стасова, если ты не прекратишь строить глазки нашему Кольке.

Татьяна расхохоталась. Она смеялась самозабвенно, всхлипывая и вытирая слезы.

– Прости, Настюша, мы поспорили… Короче, я проиграла.

Фу-ты! Настя с облегчением перевела дух. И хотя она по-прежнему ничего не понимала, но главное было очевидно: Селуянов не пытался заигрывать с женой своего приятеля, а жена Стасова не строила глазки приятелю своего мужа. Остальное принципиального значения не имело, хотя, конечно, было любопытным.

– Много проиграла-то? – сочувственно спросила Настя.

– Ага. Праздничный обед на десять человек.

– А если бы выиграла?

– То же самое. Только готовил бы Коротков. А так мне придется.

– И кто входит в десятку счастливчиков?

– Ты с мужем, Коротков с Люсей, Селуянов с Валентиной, Миша Доценко и мы со Стасовым и Лилей.

– Ого! – Настя покачала головой и вытащила из пачки сигарету. – На такую ораву приготовить – не обрадуешься. И как же ты ухитрилась продуться? На чем погорела-то?

– Да на тебе, – Татьяна весело махнула рукой. – Вчера Коля вместе с Юрой Коротковым к нам в гости заезжал, так что я с ним еще вчера познакомилась. Зашел разговор о супружеских изменах, то да се, потом и до тебя дело дошло. Сцепились мы на вопросе о мужской и женской солидарности. Я утверждала, что если у тебя на глазах я начну флиртовать с кем-то, то ты меня поймешь и даже поощришь, несмотря на то, что Стасова ты знаешь намного дольше и лучше, чем меня. Стасов – твой друг, а я – так, жена друга. Согласись, Настюша, мы с тобой хорошие приятельницы, но не близкие подруги. Верно?

– А что утверждали твои оппоненты?

– Юра и Коля подняли меня на смех и сказали, что понятие женской солидарности тебе чуждо и что ты мне глаза выцарапаешь, если я только попытаюсь посмотреть в чью-то сторону.