Секс и ничего личного (СИ)

Да, можно было выучить больше и лучше, но если мсье терр Мулья дал нам два дня на подготовку может и на какие-то пробелы глаза закроет, важно ведь, знает Вивьен материал или нет. Так ведь? Так?..

Невозможность активно участвовать в непосредственно касающемся меня процессе бесила. Я и так титаническим усилием воли заставила себя остаться в комнате, а не караулить гросс Теккера под дверью деканского кабинета. Пусть даже не думают, что я переживаю, потому что о чем переживать, если я не соврала и действительно репетиторствовала? Ну и пусть не заранее, а постфактум, вы это еще докажите!

А вдруг он из тех, кто способен действительно вызубрить весь материал за ночь до экзамена и благополучно забыть его напрочь сразу после сдачи? Мало ли что с ним станется и забудет раньше!

У него же вообще непонятно что в голове!

…гросс Теккер отбросил карандаш и откинулся на стуле, потянулся всем телом, футболка натянулась на груди, вызывая повышенное слюноотделение и покалывание в кончиках пальцев.

— Нет, отличником мне не быть, я слишком люблю секс.

А после этого всего у меня так башка пухнет, что какой тут на фиг секс?

Я заинтересованно вскинула брови:

— Что, серьезно? Ты сейчас не смог бы?

Ответный взгляд был полон праведного негодования:

— Слушай, тебе вот специально надо было такую отличную отмазку портить?..

Я прикрыла глаза избавляясь от некстати вплывшей вчерашней сцены и того, как я потом откручивалась от немедленных доказательств здесь и сейчас, что все он может.

А вдруг ему на физ подготовке по башке мячом прилетело и расплескало ценное знание?

А вдруг декан просто к нему подхода не найдет? Это же Гросс Теккер! Он себе на уме, а у декана моего подхода точно нет (и слава Справедливости! А то конец был бы образованию с таким подходом от преподавателей!).

..

А вдруг… а вдруг… а вдруг…

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом и осознать, что вместо ногтей я грызу кончик карандаша и от этого во рту противный деревянный привкус.

Я распахнула ее, готовясь убить Гросс Теккера за то, что продлил мою агонию пустой надеждой, потому что уже искренне уверилась, что с таким количеством возможных “а вдруг” хороших новостей мне не видать.

Но на пороге оказался консьерж, мсье Травини, недоуменно вздернувший бровь в ответ на мое кровожадное выражение лица.

Я смутилась и сделала лицо нормальное. Насколько это возможно.

— Вам записка, мадемуазель Морель.

— Записка? — недоуменно переспросила я, принимая протянутый мне сложенный вчетверо лист.