Секс и ничего личного (СИ)

Конечно, чтобы наскрести такую сумму — а я приблизительно представляла сколько берут за свою работу адвокаты такого уровня (лучше бы не представляла!) — мне бы пришлось работать как на убой несколько лет, но свобода того стоила. Я бы что-то придумала.

А такой долг мне не по силам.

Неужели он сам не понимает, насколько это серьезное заявление?

— Вив, — не выдержала я. — Зачем? Зачем вот это все — ради меня? Давай откатим, пока не поздно. Я разберусь…

— Нет, Кэсс, — твердо произнес гросс Теккер, оторвав взгляд от светофора и переведя его на меня.

— Ты не подумай, у меня на этот счет ничего личного! Просто я тебя люблю.

Светофор подмигнул желтым, осветил снег зеленым, и машина мягко тронулась с места.

Я, кажется, тоже слегка тронулась…

Ну и гросс Теккер, очевидно, поэтому этот несомненный факт я и озвучила:

— Ты с ума сошел? Мы так не договаривались и вообще…

Что “вообще” я не могла придумать, только чувствовала, что мне почему-то не хватает воздуха, и сердце колотится, и голова кружится.

И я так устала, так перенервничала, а еще он тут…

— Морель, отставить панику, — гены не пропьешь, и команда у Вива вышла вполне генеральская. — Я понимаю, что это сейчас наименее важная из всех твоих проблем. Так что ты совершенно не должна мне прямо сейчас отвечать, что тоже меня любишь — хоть я и считаю, что да! Мне просто показалось важным во всех запутанностях прояснить хотя бы наши отношения, а в целом мое признание тебя ни к чему не обязывает. Можешь просто снисходительно мне кивнуть: приняла к сведению, запомнила, запишу в ежедневник, обсудим во время наших следующих образовательных сессий, когда я смогу выделить на них время в моем плотном графике…

— Ты дурак, — я устало закрыла глаза, которые почему-то снова щипало.

Но на этот раз от… облегчения?

— Конечно, дурак, — покладисто согласился Вив. — Но очень умный!

Следующие несколько дней слились для меня в один практически не заканчивающийся. Потому что помимо всяческих уголовок у меня была еще и учеба, которую я не собиралась бросать даже в свете — особенно в свете — заведенных против меня дел.

Я не помнила когда я засыпала, и как просыпалась тоже не помнила. Звон будильника звучал в ушах почти постоянно. Хотя, наверное, если бы как-то совершенно ненавязчиво не перебравшийся в мою комнату Вив, я бы этот будильник уже просто перестала воспринимать. Но попробуй тут не проснись, когда твой матрас (пусть жесткий, зато с подогревом!) встает и тебя с собой поднимает.