Секс и ничего личного (СИ)

И я очень-очень старалась не улыбаться глупой, но такой довольной улыбкой, хотя ужасно хотелось, каждый раз, когда я вспоминала, что меня приревновал Вивьен гросс Теккер.

Возвращение в кампус было возвращением из сказки в реальность.

Четкое ощущение, что все это — прогулки по местам детства Вива, вылазки в соседние городки, посиделки в кафе, семейные ужины и жаркие ночи — осталось там, в доме гросс Теккеров, постепенно приходило ко мне прямо по пути обратно. Вместе с мельканием обочины. Чем ближе мы подъезжали к Академии, тем отчетливее маячили впереди будни, все еще висящее на мне следствие, и необходимость возвращать отношения в привычное русло.

Только секс. Ничего личного.

Повторяла я про себя как мантру.

Я не буду его отталкивать, пока он рядом и мне хочется видеть его рядом. Этот урок я усвоила. Но я изо всех сил должна постараться сделать так, чтобы когда он больше не захочет быть рядом, это не разбило мне сердце.

А уж Вив сделал все, чтобы по максимуму усложнить мне задачу.

Поэтому я распрощалась с ним еще на парковке.

Подхватила свой чемодан, независимо чмокнула в щеку — нечего разводить лишние нежности! — и сказала, что оставшийся огрызок до начала учебы я буду занята тем, что за полтора для постараюсь сделать то, что обычно делаю за неделю, так что пусть представит, что у меня на двери висит табличка “не беспокоить!”.

И укатилась по дорожке со своим чемоданом.

Вернуться в общежитие все же было приятно.

Это было такое своеобразное “домой”.

К себе. Пусть “мое” это и комната, в которой некоторые вроде гросс Теккера непонятно как помещаются, которая до кучи мне еще и не принадлежит.

Но тут были мои вещи, мой чайник, мои книги, я чувствовала тут себя в безопасности.

И с этим чувством решила не оттягивать неизбежное.

Надо разблокировать номер дяди.

Прежде, чем это сделать, я заглянула в телефонную историю.

Заглянула и вздрогнула. Вся история состояла исключительно из пропущенных вызовов с заблокированного номера. По пять-шесть в день каждый день.

К горлу привычно подкатила противная тошнота.

Может быть, дядя и каким-то чудесным образом простил мне исчезновение на годы. Но откуда-то я знала сейчас, поняла по этим пропущенным вызовам — этого исчезновения на неделю он мне не простит.

Больше всего хотелось трусливо оставить номер заблокированным, навсегда. В идеале, не разбирать чемодан, а запихнуть в него еще и чайник, и исчезнуть. Может быть, даже вообще уехать из страны. В другой ему труднее будет меня найти.