Жест Лицедея (СИ)

Отхватил по носу. Что здесь такого? — едва касаясь, я ощупал саднящую губу, пальцы липли от крови. — Любой парень должен получить по носу много раз, прежде чем станет мужчиной.

— В общем так, Наташа иди в свою комнату, я зайду к тебе позже. А Саша идет со мной. Хоть в порядок тебе приведу, — сказала Ирина Львовна.

Кстати, я не ожидал, что она может так строго разговаривать с дочерью. Вроде ничего особого не сказала, а голос такой, что попробуй, воспротивься. Но Наташа воспротивилась:

— Мам, я же это сделала. Я сама его приведу в порядок.

А ты иди в свою комнату.

И этого я точно не ожидал. Наташа рулит мамой?

— Мне приятно, что ты хочешь позаботиться о Саше, — на губах Ирины Львовны проступила улыбка.

— Но он же Лаврик. Я должна заботиться о Лаврике, хотя он бесит меня, — она подошла и взъерошила мои волосы."

"О, Перун! Чудесны дела твои сегодня!

— Хорошо, если нужна вата, можешь взять у меня, аптечка знаешь где, — Ирина было собралась идти к себе, но повернувшись, добавила: — Я хотела поговорить с тобой перед сном.

Сразу скажу: завтра с утра мы уезжаем в Сиде, на открытие ипподрома вместе с Владимиром Ильичом. Он очень сожалел, что я не привела тебя на вечер к Гроздоским. Настоял, чтобы мы сопровождали его в поездке. Саш, а ты извини, — она перевела взгляд на меня, — но карету предоставляет сам Владимир Ильич, а там осталось всего два свободных места. Тебе придется несколько дней побыть без нас.

Вот такой поворот. А я рожей не вышел. При чем в самом прямом и скверном смысле. Хотя я вовсе не горел желанием сопровождать принца.

Жаль только, что его будет сопровождать Наташа. Мы едва так приятно сблизились и вот тебе облом.

— Идем в ванную, — Наташа ткнула меня пальцем в бок.

— Я сам справлюсь. Умоюсь и все, — я направился к ванной, когда «мама» уже открыла дверь в свою комнату. — Если не сложно, принеси вату, нос заткнуть. И если ты постоишь рядом, мне будет очень приятно.

— Я приду сейчас. Принесу вату, лейкопластырь и бодягу, — сказала Наташа и пошла к лестнице.

С ней в самом деле что-то происходило.

Только бы завтра утром она не стала прежней стервой, ненавидящей меня, вернее сусла, которым я вынужден быть. «Разве перемены в сознании могут произойти так быстро?» — размышлял я, заходя в ванную. — «Такое ощущение, что лопнула какая-то оболочка, окружавшая милую ведьмочку, и теперь передо мной проступала она настоящая».

Кровь еще не засохла и отмылась сразу. От холодной воды боль притупилась, осталось ощущение тяжести в губах и под глазом.